23.06.2026 10:16
На день рождения мне позвонил отец.
На день рождения мне позвонил отец.
Мы разговариваем… уже наверно раз в год, потому что я перестала звонить на его ДР. Предыдущие 20 лет нашей нормой было дважды в июне.
Когда он позвонил – я была в мыле на закупе в магазине, раздраженная и уставшая. Трубку я не взяла.
В течение часа он позвонил еще 5 раз. Небывалая для него настойчивость. Последний звонок раздался, когда я уже легла на диван и открыла шампанское. Глубоко вздохнув, я ответила.
Он явно был в разговорчивом настроении. Началась очередная душная беседа, в ходе которой он пытался понять, что значит работать блогером, как устроен интернет-магазин и где я живу (я уже пятый год живу в "новой" квартире, но он помнит другой адрес и каждый раз удивляется).
Спустя полчаса разговора, в ходе которого я то ли оправдывалась за свою жизнь, то действительно открывала ему окно в мир новых технологий, я спросила, как дела у Наташи. Наташа – это его жена, с которой они счастливы последние лет 25-30.
Повисла пауза, и он сказал «Наташа… Похоронил я Наташу. Полгода назад».
Я испытала шок.
Его жене было 58. Отцу моему в этом месяце исполнилось 75. Последние 20 лет он болеет всем, чем можно, и готовится умирать (я никогда не понимала, насколько это реальность, а насколько вайб «мужик составляет завещание с температурой 37»). Наташа была мега активной и деятельной. Я никогда даже представить не могла, что она уйдет раньше.
Естественно, я начала сочувствовать и расспрашивать. И его прорвало. С горечью в голове он рассказывал про ее рак, последние полтора года ада, 16 химиотерапий, кучу осложнений на фоне, тяжелый уход. Я спросила, как переживает это всё сын Наташи (парень на два года старше меня, которого отец фактически воспитывал и с которым у него были хорошие отношения). Оказалось, сын послал его через 2 дня после похорон, потому что боялся, что отец будет претендовать на жирное московское наследство жены...
В итоге мой отец остался один, больной, всеми брошенный и в обиде. По его словам, его последний смысл в жизни – выходить в магазин возле дома. На свою любимую дачу, которую строил своими руками, он не выезжал уже полтора года. Там же брошенной стоит и машина.
Я сказала, что заеду к нему, когда буду в Москве. Было видно, что он очень рад. Мы говорили часа полтора. Наверно, он бы мог еще столько же, но мне было пора идти помогать Никите с готовкой к ДР.
Я пришла на кухню и вкратце рассказала Никите о разговоре. Он ответил что-то неопределенное, а после, когда мы сели обсуждать ситуацию, сказал, что не знал, как отреагировать. Сочувствовать? Но он знает, что отец для меня чужой человек. Сказать что-то про наследство? Как-то цинично...
Честно говоря, я и сама не знала, как реагировать.
Спросила себя, что я чувствую, и ответ не нашла.
В моей системе как будто нет эмоционального спектра под эту ситуацию. Да в принципе под ситуации из мира отца.
Подруги на следующий день спросили, чувствую ли я теперь какую-то ответственность, что вот мол я осталась у него одна и теперь должна помогать.
Нет, точно не чувствую. Он меня не воспитывал, это чужой человек, и знаю, что я ему ничего не должна. Истории про "дал жизнь" для меня звучат как фигня.
Короче, сентиментальность у меня не проснулась. Это точно не будет история про возвращение в жизнь блудного отца на его закате. Злорадство, типа вот ты когда-то меня бросил и теперь остался один, бумеранг? Такого тоже я не испытываю.
Наверно, мне просто по-человечески его жалко. Потерять партнера, еще и при таких обстоятельствах – мне страшно даже представить... Закат его жизни выдался таким, что не пожелаешь врагу.
Я под впечатлением от его истории, скорее потому что она жесткая сама по себе, чем потому что это история моего отца. Так что да. По-человечески очень жаль.
На этом наверно все.
Мы разговариваем… уже наверно раз в год, потому что я перестала звонить на его ДР. Предыдущие 20 лет нашей нормой было дважды в июне.
Когда он позвонил – я была в мыле на закупе в магазине, раздраженная и уставшая. Трубку я не взяла.
В течение часа он позвонил еще 5 раз. Небывалая для него настойчивость. Последний звонок раздался, когда я уже легла на диван и открыла шампанское. Глубоко вздохнув, я ответила.
Он явно был в разговорчивом настроении. Началась очередная душная беседа, в ходе которой он пытался понять, что значит работать блогером, как устроен интернет-магазин и где я живу (я уже пятый год живу в "новой" квартире, но он помнит другой адрес и каждый раз удивляется).
Спустя полчаса разговора, в ходе которого я то ли оправдывалась за свою жизнь, то действительно открывала ему окно в мир новых технологий, я спросила, как дела у Наташи. Наташа – это его жена, с которой они счастливы последние лет 25-30.
Повисла пауза, и он сказал «Наташа… Похоронил я Наташу. Полгода назад».
Я испытала шок.
Его жене было 58. Отцу моему в этом месяце исполнилось 75. Последние 20 лет он болеет всем, чем можно, и готовится умирать (я никогда не понимала, насколько это реальность, а насколько вайб «мужик составляет завещание с температурой 37»). Наташа была мега активной и деятельной. Я никогда даже представить не могла, что она уйдет раньше.
Естественно, я начала сочувствовать и расспрашивать. И его прорвало. С горечью в голове он рассказывал про ее рак, последние полтора года ада, 16 химиотерапий, кучу осложнений на фоне, тяжелый уход. Я спросила, как переживает это всё сын Наташи (парень на два года старше меня, которого отец фактически воспитывал и с которым у него были хорошие отношения). Оказалось, сын послал его через 2 дня после похорон, потому что боялся, что отец будет претендовать на жирное московское наследство жены...
В итоге мой отец остался один, больной, всеми брошенный и в обиде. По его словам, его последний смысл в жизни – выходить в магазин возле дома. На свою любимую дачу, которую строил своими руками, он не выезжал уже полтора года. Там же брошенной стоит и машина.
Я сказала, что заеду к нему, когда буду в Москве. Было видно, что он очень рад. Мы говорили часа полтора. Наверно, он бы мог еще столько же, но мне было пора идти помогать Никите с готовкой к ДР.
Я пришла на кухню и вкратце рассказала Никите о разговоре. Он ответил что-то неопределенное, а после, когда мы сели обсуждать ситуацию, сказал, что не знал, как отреагировать. Сочувствовать? Но он знает, что отец для меня чужой человек. Сказать что-то про наследство? Как-то цинично...
Честно говоря, я и сама не знала, как реагировать.
Спросила себя, что я чувствую, и ответ не нашла.
В моей системе как будто нет эмоционального спектра под эту ситуацию. Да в принципе под ситуации из мира отца.
Подруги на следующий день спросили, чувствую ли я теперь какую-то ответственность, что вот мол я осталась у него одна и теперь должна помогать.
Нет, точно не чувствую. Он меня не воспитывал, это чужой человек, и знаю, что я ему ничего не должна. Истории про "дал жизнь" для меня звучат как фигня.
Короче, сентиментальность у меня не проснулась. Это точно не будет история про возвращение в жизнь блудного отца на его закате. Злорадство, типа вот ты когда-то меня бросил и теперь остался один, бумеранг? Такого тоже я не испытываю.
Наверно, мне просто по-человечески его жалко. Потерять партнера, еще и при таких обстоятельствах – мне страшно даже представить... Закат его жизни выдался таким, что не пожелаешь врагу.
Я под впечатлением от его истории, скорее потому что она жесткая сама по себе, чем потому что это история моего отца. Так что да. По-человечески очень жаль.
На этом наверно все.