Свекровь выставила мать невестки на лестницу — а Дарья вернулась и отправила её под суд Дарья споткнулась на лестничной

Свекровь выставила мать невестки на лестницу — а Дарья вернулась и отправила её под суд

Дарья споткнулась на лестничной клетке третьего этажа. Из-под двери её родной квартиры, которую она два года назад купила для матери, тянуло чем-то кислым — застарелым запахом немытой посуды и дешевого дыма.
Но не запах заставил её выронить из рук сумку с ноутбуком. На узком подоконнике между этажами, поджав босые, бледные ноги, сидела женщина. На ней была заношенная мужская ветровка Олега и растянутые треники.
— Мам?.. — Дарья шагнула вперед, боясь, что это видение от усталости после перелета.
Валентина Сергеевна вздрогнула, едва не свалившись с подоконника. Тонкие, дрожащие пальцы вцепились в пустой пластиковый стаканчик из-под кофе. Лицо мамы, всегда круглое и румяное, превратилось в серую маску: скулы обтянуты кожей, глаза глубоко запали.
— Дашенька... — прошептала мать, и у неё тут же начался сухой, лающий кашель. — Ты же... ты же в четверг обещала.
— Почему ты здесь? Где ключи? — Дарья упала на колени прямо на грязный бетон, хватая мать за ледяные руки.
— Раиса Игнатьевна попросила... — мать воровато оглянулась на дверь квартиры. — Сказала, ей надо по видеосвязи с подругой поговорить о важном, а мой кашель ей мешает. Велела погулять часок. Даша, ты не сердись на неё, она мне суп вчера варила... правда, вода одна, но горячий...
Дарья стиснула зубы от возмущения. Она подняла мать — та была легкой, как сухая ветка, — и решительно нажала на звонок.
Дверь открыла Раиса Игнатьевна. На ней был махровый халат Дарьи, купленный в дорогом бутике, а на губах — свежий слой помады.
— Ой, явилась, — свекровь даже не попыталась изобразить радость. — А чего не позвонила? У нас тут режим, тишина.
— Где мамины вещи? — Дарья ввалилась в прихожую, придерживая кашляющую мать.
Квартиру было не узнать. Исчезли мамины фиалки, на полу лежали пёстрые синтетические коврики, а в гостиной гремел телевизор. На обеденном столе стояла тарелка с остатками жареного мяса для свекрови и крошечное блюдце с разваренным пшеном.
— Вещи? В коробках они, на балконе. Места на двоих мало, — Раиса Игнатьевна вальяжно прислонилась к косяку.
Дарья рванула дверь кладовки — крошечного закутка два на два метра, где раньше стояла гладильная доска. Из душного пространства без единого окна потянуло сыростью. На полу стояла раскладушка с дырявым матрасом. Вместо подушки — свернутая куртка.
— Что это, я спрашиваю? — Дарья обернулась к свекрови.
— А что такого? Твоя мать сама захотела спать в кладовке, не выдумывай! — взвизгнула Раиса Игнатьевна. — Говорит, ей в спальне телевизор мешает, а тут ей уютней. Я за ней, как за принцессой, хожу! И вообще, квартира теперь наполовину моя. Валечка дарственную подписала месяц назад. Так что, милочка, тон сбавь.
Дарья замерла. Она посмотрела на мать. Та стояла, прижавшись к стене, и из её глаз беззвучно катились слезы...читать продолжение