17.04.2026 07:53
Доминанта юности: радость познания мира
В юности человек с каждым днем обогащается новыми знаниями об окружающем мире. Он плодотворно питается фактами, которые раскрывают перед ним все новые грани действительности. Время юности – наиболее плодотворная пора усвоения окружающего. Подлинное обогащение связано со способностью воспринимать новые факты, не затушевывая их теоретическими предвзятостями.
В юности окружающий мир воспринимается радостно – во всем многообразии впечатлений (за исключением, пожалуй, лишь столкновения со смертью). В этом радостном принятия мира человек быстро изучает и запоминает все то новое, что идет ему навстречу. Лишь позднее он понимает, как «много и без нарочитого труда» он узнал, открыл и усвоил.
Эта способность принять действительность такой, какая она есть, способность пересмотреть в свете новых деталей прежние взгляды и изменить целое была названа Ухтомским «доминантой юности». В этой доминанте юности нет ничего закостенелого и омертвевшего: жизнь широка и целиком открыта тому, что впереди.
В качестве одной из главных особенностей периода юности Ухтомский отмечает «приятность» впечатлений для человека. Приятно, что именно так идёт прохожий по улице. Приятно, что люди поют молитвы именно в таком, а не в ином порядке. И, сам того не замечая, человек быстро и точно улавливается и строй этого пения, и условия движения прохожего по улице.
При старении утрачивается это радостное восприятие мира. Стареющий человек склонен «брюзжать» по самым разнообразным поводом. Вот он видит, что кто-то держит руку как-то не так – и его такое положение дел начинает раздражать: зачем так держать руку? Люди не так одеты, как ему хотелось бы! Думают и говорят не то, что он считает нужным. «Летом – слишком жарко, зимою – слишком холодно, осенью – противно, весною – того и гляди простудишься. <...> Не так, не так построен этот мир, не так живут люди, не так цветут цветы».
C развитием такого отношения к миру падает восприимчивость к впечатлениям, уходит способность обогащаться, запоминать их, создавать новые опыты. Лишь с трудом, в результате особого напряжения внимания человек оказывается способен освоить новый ряд направлений. Да и тогда результат, достигнутый усилием, оказывается менее устойчивым, чем в юности – в пору открытого принятия мира.
Прежняя восприимчивость и способность запоминать то, с чем сталкивается его жизнь, к стареющему человеку возвращается лишь в минуты особого подъёма – в момент сильного переживания радости или даже горя. Глубоко переживаемое чувство облегчает процесс постижения действительности.
Поэтому, как можно предположить, люди ищут гипер-эмоций – порой крайне нецеломудренного характера, – стремясь встряхнуть свою нервную систему, торможение которой сопровождается обрушение поддерживаемого в сознании образа действительности.
Но аддиктивные встряски дают лишь временный эффект, после которого нарастание апатии усиливается. С духовной точки зрения этот процесс объясняется в беседах «Горение сердца». С физиологической точки зрения речь идет о нарастании торможения, описанного в экспериментах академика И.П. Павлова.
У стареющего человека по мере замедления жизнедеятельности нервных клеток снижается их пластичность. Происходит ослабление способности «закреплять в себе с юношеской полнотой постоянно обновляющиеся впечатления жизни».
Если старость не сопряжена с мудростью, человек утрачивает широту и щедрость духа, перестает улавливать новые черты действительности. Без этой широты он «оскудевает духом, брюзжит и уже не приветствует более вновь приходящей жизни». Он замыкается душой и сам становится носителем причин того, что мир и люди кажутся ему теперь скучными и дурными.
К такому результату человека может привести одностороннее развитие. Сложившийся быт и определённый образ жизни он подкрепляет удобными для себя теориями. С этих позиций он начинает смотреть на окружающую действительность, подменяя её собственными абстракциями.
В юности окружающий мир воспринимается радостно – во всем многообразии впечатлений (за исключением, пожалуй, лишь столкновения со смертью). В этом радостном принятия мира человек быстро изучает и запоминает все то новое, что идет ему навстречу. Лишь позднее он понимает, как «много и без нарочитого труда» он узнал, открыл и усвоил.
Эта способность принять действительность такой, какая она есть, способность пересмотреть в свете новых деталей прежние взгляды и изменить целое была названа Ухтомским «доминантой юности». В этой доминанте юности нет ничего закостенелого и омертвевшего: жизнь широка и целиком открыта тому, что впереди.
В качестве одной из главных особенностей периода юности Ухтомский отмечает «приятность» впечатлений для человека. Приятно, что именно так идёт прохожий по улице. Приятно, что люди поют молитвы именно в таком, а не в ином порядке. И, сам того не замечая, человек быстро и точно улавливается и строй этого пения, и условия движения прохожего по улице.
При старении утрачивается это радостное восприятие мира. Стареющий человек склонен «брюзжать» по самым разнообразным поводом. Вот он видит, что кто-то держит руку как-то не так – и его такое положение дел начинает раздражать: зачем так держать руку? Люди не так одеты, как ему хотелось бы! Думают и говорят не то, что он считает нужным. «Летом – слишком жарко, зимою – слишком холодно, осенью – противно, весною – того и гляди простудишься. <...> Не так, не так построен этот мир, не так живут люди, не так цветут цветы».
C развитием такого отношения к миру падает восприимчивость к впечатлениям, уходит способность обогащаться, запоминать их, создавать новые опыты. Лишь с трудом, в результате особого напряжения внимания человек оказывается способен освоить новый ряд направлений. Да и тогда результат, достигнутый усилием, оказывается менее устойчивым, чем в юности – в пору открытого принятия мира.
Прежняя восприимчивость и способность запоминать то, с чем сталкивается его жизнь, к стареющему человеку возвращается лишь в минуты особого подъёма – в момент сильного переживания радости или даже горя. Глубоко переживаемое чувство облегчает процесс постижения действительности.
Поэтому, как можно предположить, люди ищут гипер-эмоций – порой крайне нецеломудренного характера, – стремясь встряхнуть свою нервную систему, торможение которой сопровождается обрушение поддерживаемого в сознании образа действительности.
Но аддиктивные встряски дают лишь временный эффект, после которого нарастание апатии усиливается. С духовной точки зрения этот процесс объясняется в беседах «Горение сердца». С физиологической точки зрения речь идет о нарастании торможения, описанного в экспериментах академика И.П. Павлова.
У стареющего человека по мере замедления жизнедеятельности нервных клеток снижается их пластичность. Происходит ослабление способности «закреплять в себе с юношеской полнотой постоянно обновляющиеся впечатления жизни».
Если старость не сопряжена с мудростью, человек утрачивает широту и щедрость духа, перестает улавливать новые черты действительности. Без этой широты он «оскудевает духом, брюзжит и уже не приветствует более вновь приходящей жизни». Он замыкается душой и сам становится носителем причин того, что мир и люди кажутся ему теперь скучными и дурными.
К такому результату человека может привести одностороннее развитие. Сложившийся быт и определённый образ жизни он подкрепляет удобными для себя теориями. С этих позиций он начинает смотреть на окружающую действительность, подменяя её собственными абстракциями.