27.05.2026 02:26
Вот ещё одно небольшое дополнение.
Вот ещё одно небольшое дополнение. Во всех теориях созависимости процесс представляется очень простым: просто перестань общаться, отрежь себя от человека – и живи. Но если мы с человеком связаны кровными узами и обрываем их – рана-то кровоточит, а пластыря нет! Один современный мыслитель говорил, что ложь современных концепций, основанных на постмодернистской философии, в том, что они объявляют случайным всё в человеке: пол, рождение в той или иной стране... То есть человек жил в одной стране с определённой культурой, а потом взял – и, как кузнечик, перепрыгнул на другой лист, и всё. Ложь заключается в том, что всё это не случайно, что все эти связи на глубинном уровне присутствуют.
На глубинном уровне мы все друг с другом связаны, и никто ни от кого развязаться не может, то есть невозможно просто взять и вычеркнуть другого человека, но мы можем эту проблемную ситуацию включить в более широкий контекст, не отменяя какой-то проблемы, но решая её.
Постмодернистские философы говорят, что нужно освободиться от тирании разума, на самом деле эти постмодернистские теории и подавляют то, что в человеке способствует удержанию свободы.
Посмотрим с другой стороны: мы можем, например, в хорошем смысле слова, забыть о человеке, нанёсшем нам обиду, когда мы его прощаем, ведь пока мы на него злимся, он постоянно находится в нашем сознании. Авва Евагрий Понтийский говорил, что гневливый человек – идолопоклонник, потому что, когда он молится, в центре его сознания находится не Бог, а образ обидчика. Подобная мысль была и у митрополита Антония Сурожского. Он считал, если передать своими словами, что, прощая обидчика, человек может «развязаться» с той историей, которая его мучает. То есть может перестать волноваться, и эта кровоточащая рана закроется.
Эта мысль подробно рассмотрена в статье «Сепарироваться или возрасти во Христе»? Существующая проблема не может разрешиться сама по себе сепарацией, отделением. Такое прямолинейное отделение способно породить новые проблемы. В сложных ситуациях с людьми нужно решать вопросы по-человечески, по-христиански, хотя иногда и бывает нужно и прекратить общение на время.
«Сепарироваться или возрасти во Христе: в чём разница? (проповедь, сказанная в День Жён-мироносиц)»
Вышеупомянутый молодой человек рассказывал, как он звонил отцу в те годы, когда сотовая связь ещё только появлялась. Однажды отец сказал ему, что разговоры ему дорого обходятся, и сын перестал ему звонить. Но это не было местью, это было сделано не из принципа сепарироваться, а из принципа «возрасти во Христе». Таким образом сын признавал, что, если отец хочет перестать общаться – это его право. При этом сын молился за отца, и через некоторое время отец сам вышел на связь, спросил: «Почему ты не звонишь?», – и между ними началось общение на другом уровне. Потому что папа стал очень внимательно относиться к вере сына, со временем он сам стал приходить к вере, стал мягче.
До этого он был человеком очень тяжёлым, сказалась его работа следователем. Когда он выпивал, то мог всю душу из человека вытрясти. Со временем в нём что-то изменилось. Есть Промысел Божий, обращающий события жизни человека на благо. И сам человек способен задумываться.
Бывает, со временем, и мы преображаемся, и другие люди преображаются, и ситуация в целом может измениться. А если просто зафиксироваться на том, чтобы не общаться – это тупик. В такой формулировке очень трудно увидеть следы какого-то развития.
На глубинном уровне мы все друг с другом связаны, и никто ни от кого развязаться не может, то есть невозможно просто взять и вычеркнуть другого человека, но мы можем эту проблемную ситуацию включить в более широкий контекст, не отменяя какой-то проблемы, но решая её.
Постмодернистские философы говорят, что нужно освободиться от тирании разума, на самом деле эти постмодернистские теории и подавляют то, что в человеке способствует удержанию свободы.
Посмотрим с другой стороны: мы можем, например, в хорошем смысле слова, забыть о человеке, нанёсшем нам обиду, когда мы его прощаем, ведь пока мы на него злимся, он постоянно находится в нашем сознании. Авва Евагрий Понтийский говорил, что гневливый человек – идолопоклонник, потому что, когда он молится, в центре его сознания находится не Бог, а образ обидчика. Подобная мысль была и у митрополита Антония Сурожского. Он считал, если передать своими словами, что, прощая обидчика, человек может «развязаться» с той историей, которая его мучает. То есть может перестать волноваться, и эта кровоточащая рана закроется.
Эта мысль подробно рассмотрена в статье «Сепарироваться или возрасти во Христе»? Существующая проблема не может разрешиться сама по себе сепарацией, отделением. Такое прямолинейное отделение способно породить новые проблемы. В сложных ситуациях с людьми нужно решать вопросы по-человечески, по-христиански, хотя иногда и бывает нужно и прекратить общение на время.
«Сепарироваться или возрасти во Христе: в чём разница? (проповедь, сказанная в День Жён-мироносиц)»
Вышеупомянутый молодой человек рассказывал, как он звонил отцу в те годы, когда сотовая связь ещё только появлялась. Однажды отец сказал ему, что разговоры ему дорого обходятся, и сын перестал ему звонить. Но это не было местью, это было сделано не из принципа сепарироваться, а из принципа «возрасти во Христе». Таким образом сын признавал, что, если отец хочет перестать общаться – это его право. При этом сын молился за отца, и через некоторое время отец сам вышел на связь, спросил: «Почему ты не звонишь?», – и между ними началось общение на другом уровне. Потому что папа стал очень внимательно относиться к вере сына, со временем он сам стал приходить к вере, стал мягче.
До этого он был человеком очень тяжёлым, сказалась его работа следователем. Когда он выпивал, то мог всю душу из человека вытрясти. Со временем в нём что-то изменилось. Есть Промысел Божий, обращающий события жизни человека на благо. И сам человек способен задумываться.
Бывает, со временем, и мы преображаемся, и другие люди преображаются, и ситуация в целом может измениться. А если просто зафиксироваться на том, чтобы не общаться – это тупик. В такой формулировке очень трудно увидеть следы какого-то развития.