06.05.2026 15:13
Прохоров: Кампании-2026: рисков больше, рычагов меньше, траты выше На выборы в Заксобрание Санкт-Петербурга заложено 2
Прохоров: Кампании-2026: рисков больше, рычагов меньше, траты выше
На выборы в Заксобрание Санкт-Петербурга заложено 2,2 млрд рублей – почти в 5 раз больше, чем пять лет назад. А реалистичная стоимость кампании одномандатника на выборах в Заксобрание Свердловской области составит 40–60 млн рублей. Для кандидатов-одномандатников в Госдуму ЦИК утвердил предельную сумму расходов из бюджета 40 млн рублей.
Прохоров Валерий, политолог, заместитель директора Центра прикладных исследований и программ (ПРИСП):
➖ В профильных телеграм-каналах на днях справедливо заметили, что нынешние сметы на избирательные кампании – это скорее «бюджеты выживания», а не победы. С одной стороны, стоимость участия объективно выросла из-за удорожания всех инструментов. Если говорить о больших кампаниях (имеются в виду только официальные расходы на думские и губернаторские кампании), то статистика вроде бы есть. Но проблема в том, что в нынешнем цикле исключений из общих принципов существенно больше, чем в предыдущих кампаниях.
На итоговую цену сегодня критически влияют субъективные факторы. Главный из них: ценность самого мандата и инвестиции в него от года к году стремительно теряют привлекательность для потенциальных соискателей. Раньше бизнес и элиты понимали, зачем вкладывать сотни миллионов в электоральный процесс: не только победа, но и участие давали статус, влияние и в какой-то степени гарантии безопасности. Сейчас рисков стало больше, а реальных рычагов воздействия на окружение – кратно меньше. Поэтому кандидаты готовы тратить ровно столько, чтобы просто удержаться в гонке на запланированной позиции, а не заливать округа деньгами.
При этом официальный ценник жестко диктуется вводными. Кампания провластного кандидата в инертном округе стоит минимум – достаточно оплатить базовое технологическое сопровождение. А вот оппозиционному (или даже провластному) кандидату в конкурентной среде или в регионе с городом-миллионником приходится сжигать большие бюджеты на юристов, медиа и антикризисные меры.
Вторая фундаментальная проблема, ломающая привычную логику сметы, – это поиск баланса между доступностью административного ресурса и необходимостью легитимизировать результаты, которые при таком доступе достигаются. Сегодня у системы есть мощнейшие инструменты, способные обеспечить нужный результат. Казалось бы, это должно удешевлять кампанию. Но возникает ловушка: цифры, достигнутые исключительно «машинной сушкой» явки и цифровым приводом, снижают в глазах общества легитимность избирательной системы как таковой.
И здесь парадоксальным образом проявляется влияние ДЭГ на бюджет. Цифровизация не экономит деньги кандидата – она перераспределяет их. Меньше уходит на полевых агитаторов, но кратно больше – на сложное технологическое сопровождение. Политтехнологам приходится решать ювелирную задачу: как использовать дешевый административный ресурс, но при этом сымитировать живую кампанию, чтобы результат выглядел правдоподобным. Отмечу, что получается не всегда и не у всех.
В итоге мы получаем парадокс: себестоимость непосредственно мандата вроде бы уменьшается, но сами кампании дорожают из-за технологического усложнения.
#Аналитика
На выборы в Заксобрание Санкт-Петербурга заложено 2,2 млрд рублей – почти в 5 раз больше, чем пять лет назад. А реалистичная стоимость кампании одномандатника на выборах в Заксобрание Свердловской области составит 40–60 млн рублей. Для кандидатов-одномандатников в Госдуму ЦИК утвердил предельную сумму расходов из бюджета 40 млн рублей.
Прохоров Валерий, политолог, заместитель директора Центра прикладных исследований и программ (ПРИСП):
➖ В профильных телеграм-каналах на днях справедливо заметили, что нынешние сметы на избирательные кампании – это скорее «бюджеты выживания», а не победы. С одной стороны, стоимость участия объективно выросла из-за удорожания всех инструментов. Если говорить о больших кампаниях (имеются в виду только официальные расходы на думские и губернаторские кампании), то статистика вроде бы есть. Но проблема в том, что в нынешнем цикле исключений из общих принципов существенно больше, чем в предыдущих кампаниях.
На итоговую цену сегодня критически влияют субъективные факторы. Главный из них: ценность самого мандата и инвестиции в него от года к году стремительно теряют привлекательность для потенциальных соискателей. Раньше бизнес и элиты понимали, зачем вкладывать сотни миллионов в электоральный процесс: не только победа, но и участие давали статус, влияние и в какой-то степени гарантии безопасности. Сейчас рисков стало больше, а реальных рычагов воздействия на окружение – кратно меньше. Поэтому кандидаты готовы тратить ровно столько, чтобы просто удержаться в гонке на запланированной позиции, а не заливать округа деньгами.
При этом официальный ценник жестко диктуется вводными. Кампания провластного кандидата в инертном округе стоит минимум – достаточно оплатить базовое технологическое сопровождение. А вот оппозиционному (или даже провластному) кандидату в конкурентной среде или в регионе с городом-миллионником приходится сжигать большие бюджеты на юристов, медиа и антикризисные меры.
Вторая фундаментальная проблема, ломающая привычную логику сметы, – это поиск баланса между доступностью административного ресурса и необходимостью легитимизировать результаты, которые при таком доступе достигаются. Сегодня у системы есть мощнейшие инструменты, способные обеспечить нужный результат. Казалось бы, это должно удешевлять кампанию. Но возникает ловушка: цифры, достигнутые исключительно «машинной сушкой» явки и цифровым приводом, снижают в глазах общества легитимность избирательной системы как таковой.
И здесь парадоксальным образом проявляется влияние ДЭГ на бюджет. Цифровизация не экономит деньги кандидата – она перераспределяет их. Меньше уходит на полевых агитаторов, но кратно больше – на сложное технологическое сопровождение. Политтехнологам приходится решать ювелирную задачу: как использовать дешевый административный ресурс, но при этом сымитировать живую кампанию, чтобы результат выглядел правдоподобным. Отмечу, что получается не всегда и не у всех.
В итоге мы получаем парадокс: себестоимость непосредственно мандата вроде бы уменьшается, но сами кампании дорожают из-за технологического усложнения.
#Аналитика