Душой и заводилой всех деревенских вечеринок была красавица Дуня.
Война разрушила её счастье, отняла мужа, сожгла дом, рубленный из толстых сосновых бревен. Почему-то вся деревня стала звать овдовевшую женщину Дунькой. Тогда и переселилась она с четырьмя маленькими детьми в эту, уже в те времена, ветхую избушку, которая унылым видом и страшной своей историей отпугивала других претендентов. Бывшая хозяйка этого дома убила здесь своего мужа, пьяницу. Разрубила труп на куски и сожгла в печи. Зловонный дым, выползший ночью из трубы, разоблачил преступление.
Дунька стала новой хозяйкой дома. Презрев все условности, она варила в этой печи вкусную стряпню, пекла торт «Наполеон» в никому не известном исполнении, начинкой к которому было ежевичное варенье. Деревенские женщины не любили её за склочный характер, за вспыльчивый нрав, за жизненную энергию, исходившую от ее личности. Но именно это и притягивало к ней чужих мужиков, которые охотно помогали весёлой вдове за чарку самогона запахать огород, поколоть дрова или поправить покосившийся дом. Самогон Дунька варила непревзойдённый, но самодельное пиво было её «фирменным» напитком. Никто не знал его рецепта. Густое и тёмное, оно хмелило не хуже крепкой водки. Зато самогон, настоянный на травах и корешках, покупали и как лекарство. Хозяйство Дунька не держала и ни одного дня не работала в колхозе. Работящие деревенские женщины этого ей простить не могли, и часто, в разгорячённой бабьей ссоре с упрёком кричали: «Лентяйка! Нищая, нищей и умрёшь!» Тогда Дунька выставляла вперёд себя четырёх маленьких детей в аккуратно залатанных и чистых одёжках и кричала в ответ: «Дуры Вы! Вот мои бриллианты! А лес нас прокормит и оденет!»
В лес Дунька ходила, как на работу с раннего утра и до вечера, с весны и до поздней осени. Лес был её вторым домом, её работой, её жизнью, её любовью, её собеседником, её церковью. Только там она жила, только там она говорила о своей боли, о своём одиночестве. Каждая лесная дорожка до сих пор помнит шаги и песни бабы Дуни, а толстый дуб в «сотом квартале» хранит в себе все слёзы вдовьей печали. К зиме у Дуни всегда было заготовлено много грибов, варенья из лесных ягод, разных полезных трав для чая и обязательно - калиновая наливка «от сердца».
Время стремительно шло. Вырастила и выучила она детей. Рассыпались её «бриллианты» по свету, редко вспоминая старенькую мать. Менялся облик деревни, у сельчан в домах появлялись телевизоры, стиральные машины, современная мебель. В маленькой избе бабы Дуни ничего не менялось, только ещё больше стало одиночества, а меньше сил и здоровья. Самой главной «мебелью» так и осталась огромная русская печь, которая занимала почти половину дома. Рядом с печью стояла большая металлическая кровать, убранная стеганным лоскутным одеялом. В восточном «куте» избы висела икона, потемневшая по причине частого посещения мух. Было понятно, что висит она там просто для порядка, а совсем не для удовлетворения набожности её хозяйки. Везде на стенах развешаны пучки лекарственных трав: от живота, о