т простуды, от нервов, от золотухи и ещё бог знает от чего.

т простуды, от нервов, от золотухи и ещё бог знает от чего. На печи сушатся грибы, яблоки, сливы, черника, земляника… Дырявый и гнилой дом давно не держал тепло. Северную сторону от неминуемого разрушения спасало только то, что запасливый сосед сделал рядом дровяник, и скирды дров временно укрепили и защитили стену от холодных ветров.
В деревне бабу Дуню не любили и побаивались. Она была сплетница и интриганка. Её природная склонность к анализу, её наблюдательность, её талант психолога давали ей возможность найти способы так искусно рассорить соседей или лучших друзей, что не оставалось никаких сомнений в преднамеренности её действий, и тонком расчёте. Никто не мог объяснить, зачем ей это было нужно. Порой казалось, что всё зло она делала просто от скуки.

Как нормализовать вес, вернуть энергию и полюбить своё тело за 21 день за счёт персонального меню без голодовок и подсчёта калорий

Бесплатный марафон по нутрициологии: составьте рацион, который подстраивается под ваш ритм жизни

Записаться на марафон →

В зимние дни надёжным убежищем для старухи была только печка. В снежные зимы избу почти наполовину заметало снегом. До поздней ночи теплый оранжевый свет маленьких окон бросал таинственные блики на белоснежные сугробы, раздуваемые позёмкой. Сырая и холодная избушка скрипела и ухала от мороза всеми четырьмя углами. А баба Дуня, недоступная для холода на огромной печи, закутанная в лоскутное одеяло, увлечённо читала романы, где роковая любовь, предательство, измена, интрига будоражили в её старых жилах кровь, заставляя сопереживать и осуждать, сочувствовать и разочаровываться. Иногда тараканы, высовываясь из щелей, удивлённо шевелили усами, разглядывая слёзы на сморщенных старческих щеках. Зачарованная блеском богатого Лувра, интригами французского двора, золотом украшений, богатством одежд и величием судеб, баба Дуня не замечала, как нисколько её не боясь, в холодном доме крысы правили свой чудовищный пир.
Утром она с усилием разомнёт скрюченные, старые ноги и растопит печь, остывшую за ночь. С трудом откроет засыпанную снегом дверь, и ноги в залатанных валенках с помощью клюки медленно протопчут по снежной целине тропинку к колодцу. С каждым денём полведра воды становились всё тяжелее.
Зимними вечерами баба Дуня иногда приходила к нам в гости, чтобы посмотреть телевизор и просто поговорить. Она приносила с собой лесные лакомства. До сих пор остался в памяти горьковатый вкус её солёных грибов варушек с луком и сметаной. Старая женщина как-то особенно произносила слово «варушки»: буква «ш» так вкусно шипела и просачивалась между остатками зубов, что вызывала обильное слюноотделение.
Для праздничных визитов баба Дуня обязательно шила новый наряд из разного старья. И, конечно же, это была пышная юбка с оборками и новый беленький фартук с большими карманами, в которые она сыпала для нас, детей, сушёную землянику. В особо торжественных случаях на шею баба Дуня цепляла бархотку с голубой стеклянной слезкой. Один бог знает, откуда взялось у неё это странное украшение. В таком наряде она походила то ли на старую цыганку, то ли на разорившуюся графиню, у которой от богатой жизни остался один только «сапфир». Разгорячившись от чарки самогона, она начинала петь старинные песни:
Не влюбляйся в черный глаз,
Чёрный глаз опасный,
А влюбляйся в голубой,
Голубой прекрасный.
В беседе она не упускала случая ещё раз вспомнить как зацепилась её коса за красавца Егора.
Всю долгую зиму баба Дуня с нетерпением ждала весны. Нарядно одетая, в белом фартучке и косынке, она пойдет в лес за первыми строчками и сморчками. Восемьдесят девятая весна бабы Дуни была последней.
Этим солнечным утром старуха была совсем слаба, но, празднично одевшись и крепко ухватив костлявыми пальцами клюку, она, как всегда, побрела в сторону леса. Лёгкий весенний ветер озорно поигрывал седыми прядями старой женщины, выбившимися из-под белого платочка. Воспалённые старческие глаза слезились от яркого солнца и смотрели на обновлённую весной природу с чувством зависти и лёгкого сожаления. Она не могла пропустить свою последнюю встречу с лесом.
Её нашли недалеко от края берёзовой рощи. Баба Дуня сидела, прислонившись к молоденькому дереву, на поляне, обильно цветущей белыми и синими подснежниками. Она пришла умереть в свой храм.
У