ЮАР, «Хрущевка» и актриса: как я не уехал в 1999-м

ЮАР. «Хрущевка». Актриса.

В 99-м я почти уехал в ЮАР финансовым менеджером филиала большой американской компании.

В 98-м через Президентскую программу оказался на стажировке в Сент-Луисе. Год как работал на жиркомбинате. За стажировку вцепился всеми конечностями. Оказаться в Америке было сродни полету на Марс. То, что языка почти не знал, не сильно пугало.

Отбор прошел каким-то чудом, и принимающая сторона взялась подбирать для меня компанию. Ничего не получалось, и в последний момент пристроили к Терри Хэтфилду. Он был президентом какого-то непонятного PTE (Protein Technologies International).

Первый с ним разговор помню как вчера. Стресс жуткий. Надо угадать, что спрашивает, и выдать на это топик из набора заготовленных банальностей. Но принял как родного. Прям по-царски (точнее по-президентски). Выдал кабинет и личного помощника — милую черную женщину Клэр из HR, готовую решить любую проблему. Ментором назначили директора по стратегии Боба из Англии. Я от такого внимания ходил как ошалелый и постоянно улыбался.

Компания оказалась известной всем производителям колбасных изделий мировым лидером в соевых изолятах. В России работали еще в советские времена. Конкретная такая транснациональная корпорация.

Мне было всего-то 22. Весь мой рабочий опыт ограничивался майонезом с маргаринами и чуть-чуть торговлей обоями да унитазами. В компанию я влюбился с первого взгляда. Вернулся домой и написал письмо Терри. Мол, компания ваша — мечта моя еще с забайкальских пеленок. Что хочу у вас работать, аж спать не могу. Заберите меня, пожалуйста, побыстрее куда-нибудь к себе.

Румянец сибирский тогда был на всю морду лица (в КВН только ленивый не обшучивал). Румянцем этим, скорее всего, в штаб-квартире и запомнился. Терри ответил на следующий день коротким имейлом:

«привет сергей свяжись с директором московского филиала три месяца стажировки в москве потом финансовым менеджером в юар клэр поможет с деталями».

Текст по памяти, а пунктуацию сохранил. Прям вот так — без заглавных букв, без знаков препинания. Эти две строчки румянец мой выкрутили на предел. Несколько дней светился от счастья.

Это было начало мая. Директор московского филиала ответил, что улетает на два месяца. Приезжай, мол, в августе, все решим.

Но!

В конце мая меня вдруг включили в кадровый резерв на генерального директора НЖК. Да еще и дали денег на покупку однокомнатной хрущевки.

В это же время шла ожесточенная борьба за внимание звезды театрального Новосибирска. И в июле Ирина вдруг приняла предложение — бросила мечту играть в Сатириконе и, получив диплом в Щукинском театральном, вернулась из Москвы в Новосибирск.

В июле же меня перевели замом по производству и отправили директором маргаринового завода.

В августе было уже не до ЮАР.

Но внутри лета у меня в голове хорошо так полыхало. В ЮАР? Или жиркомбинат? К инопланетянам из Америки, пусть и в Африку? Или со своими в Сибири? Женитьба? Уже? А может, покуралесить по миру, пока молодой?

Чего в моем выборе было больше — рационального или эмоционально-романтического, сейчас уже не скажу. Я даже не уверен, был ли выбор. Или это Боженька так аккуратно сложил обстоятельства, что оно как-то само устроилось.

Сыну на выходных рассказывал. Что выбор он всегда личный. Не папин. И не мамин. И угадать, как правильно, бывает очень трудно.

Хотя… вот не улети московский директор в летнее путешествие…

Да и слава Богу, что улетел.