Единственное место, где сегодня можно что-то изменить для нас, — это Законодательное собрание.
Попросил прощения...
Когда всё закончилось, ко мне подошёл отец нашего погибшего брата. Он сидел в стороне, молчал, смотрел.
Я сказал:
— Извините меня. Не должны были говорить о политике на памяти вашего сына. Это было неправильно. Простите.
Он долго смотрел на меня. Молчал. Я уже думал, что всё испортил.
А потом он сказал. Тихо. С дрожью в голосе:
«Спасибо тебе. Ты не извиняйся. Ты сказал правду. Я сам ветеран Чечни. У нас такого не было. Нас просто забыли. Списали. А ты помнишь. Ты дерёшься за пацанов. Ты бьёшься за матерей. И это правильно. Матери погибших будут за тебя молиться».
Он пожал руку. И вышел.
Я закрыл дверь кабинета и остановился в пустом коридоре. Рядом никого не было. И тут меня накрыло.
Я снова пережил войну. Не воспоминанием — телом. Каждой клеткой. Я снова услышал те звуки. Снова почувствовал тот запах. Снова увидел их лица — тех, кого уже нет.