18.05.2026 11:00
Потом поехал в наркологический диспансер.
Потом поехал в наркологический диспансер.
Приезжаю, захожу внутрь. Запах — смесь хлорки и дешёвых сигарет. Очередь небольшая — пара человек с потухшими глазами.
Я подхожу к кабинету, открываю дверь. Там бабушка цветы поливает, спиной ко мне. Старая, в белом халате, с аккуратно уложенными седыми волосами.
Я говорю: «Бабуль, приехал».
Она оборачивается, смотрит на меня злобно и отвечает: «Херли припёрся?»
Я усмехнулся про себя. Это бесплатная процедура была, поэтому они ко всем так относятся. Кто приходит в нарколожку — значит, наркоман. Логика железная.
Она берёт листок, читает. И тут её лицо меняется. Она смотрит на направление, потом на меня, снова на бумагу. И говорит:
— Печать обороны... Ты что, воевать?
У неё прямо слёзы из глаз покатились. Я опешил. Она вытирает глаза рукавом халата и говорит:
— У меня же в Чечне муж был. Все, кто читал псалом, живые остались. Я тебе выпишу справку, если псалом прочтёшь.
У них везде иконы стоят в кабинете. Старые, тёмные, с потрескавшимся лаком. Я сел на стул. Она подала мне старую потрёпанную книгу.
Я сидел и читал псалом. Слова были незнакомые, но я читал чётко, не спеша. Она слушала и кивала.
Закончил. Она выписала мне справку, дала и говорит: «Возвращайся». Я взял бумагу, поблагодарил и вышел.
Тогда я ещё не знал, что это была не просто встреча.
Продолжение следует...
Приезжаю, захожу внутрь. Запах — смесь хлорки и дешёвых сигарет. Очередь небольшая — пара человек с потухшими глазами.
Я подхожу к кабинету, открываю дверь. Там бабушка цветы поливает, спиной ко мне. Старая, в белом халате, с аккуратно уложенными седыми волосами.
Я говорю: «Бабуль, приехал».
Она оборачивается, смотрит на меня злобно и отвечает: «Херли припёрся?»
Я усмехнулся про себя. Это бесплатная процедура была, поэтому они ко всем так относятся. Кто приходит в нарколожку — значит, наркоман. Логика железная.
Она берёт листок, читает. И тут её лицо меняется. Она смотрит на направление, потом на меня, снова на бумагу. И говорит:
— Печать обороны... Ты что, воевать?
У неё прямо слёзы из глаз покатились. Я опешил. Она вытирает глаза рукавом халата и говорит:
— У меня же в Чечне муж был. Все, кто читал псалом, живые остались. Я тебе выпишу справку, если псалом прочтёшь.
У них везде иконы стоят в кабинете. Старые, тёмные, с потрескавшимся лаком. Я сел на стул. Она подала мне старую потрёпанную книгу.
Я сидел и читал псалом. Слова были незнакомые, но я читал чётко, не спеша. Она слушала и кивала.
Закончил. Она выписала мне справку, дала и говорит: «Возвращайся». Я взял бумагу, поблагодарил и вышел.
Тогда я ещё не знал, что это была не просто встреча.
Продолжение следует...