26.03.2026 15:18
Квази-элиты и жадность: уроки 1917 года
⤵️
Вообще-то уже стало ясно, что западная экономическая модель нам не подходит. А сейчас другие задачи: нужно повышать автономность территорий. Тем самым, во-первых, людей лишают средств к существованию, понижают экономическую устойчивость регионов и их социальное обеспечение. Когда у людей будет меньше средств к существованию, я думаю, 1917 год будет ещё ближе. Безусловно, так. Но здесь речь идёт даже не о высших элитах, речь об элитах среднего уровня, полуэлитах. Мы говорили уже о том, что в 1914 году великий князь Николай Николаевич сказал: «Ребята, давайте не будем воровать», пытаясь объяснить, что воровство и внутренняя борьба в условиях войны закончится плохо не только для государства, но и для них самих. Так, собственно говоря, и произошло. И сейчас мы наблюдаем всё то же самое. Достаточно мелкие олигархические группы, не занимающие большого положения (извините, это не Минфин, не ЦБ, не Министерство оборонной промышленности, не Министерство обороны), через своих агентов влияния проводят выгодные им решения. Они совершенно не желают понять, что это решение выгодно только им. И даже им выгодно только на данном ходу развития. На следующем ходу будет уже невыгодно. И тем не менее продолжают делать. Это жадность. Почему они считают, что так можно? А потому что в любой подобной ситуации все вот такие квази-элиты всегда считают, что как было всегда, так будет и дальше. У нас же такие возможности контроля - мы можем контролировать с помощью Интернета любого человека. Но всякий раз власть считала, что у неё есть средства контролировать любого человека. И всякий раз это оказывалось достаточно ошибочным суждением. Это работало до определённого момента. А дальше начинается схема, прекрасно описанная в теории революции: сначала госбезопасность, а потом армия уходят в отставку. Они просто перестают в этой ситуации работать, выполнять свои задачи, справедливо полагая, что возник конфликт, в котором они не могут найти верную позицию, а потому лучше подождать, чем конфликт разрешится. И вот тогда, собственно, и происходит революция.
📍Да, я бы сказал так: у нас очень серьёзный кризис. И да, мы действительно постепенно приближаемся к 1917 году. У нас кризис военный, политический, внутренний. Мы говорили о кризисе доверия. Проблема в том, что этот кризис вполне себе понятен. Сначала начали уничтожать скот. Потом, когда появились первые серьёзные протесты, стали говорить об эпизоотии, потом называть разные имена этой эпизоотии. Потом выяснилось, что никакой серьёзной статистики нет. В результате у населения возникает ощущение, что их обманывают, причём обманывают довольно неумело. С одними борются, а других, которые могли бы вмешаться в эту борьбу, пытаются обмануть. И этот кризис чрезвычайно большой, очень серьёзный кризис доверия. Он фактически охватывает сейчас всю страну. Тех, с кем борются, тоже становится всё больше. Но самый интересный вопрос: те, кто борется, они сами хоть понимают, что делают? Я имею в виду, зачем они это делают, в чьих интересах. Ещё раз: это локальные интересы очень небольших олигархических групп и очень недолгие. Как бы мы сказали про европейских лидеров, для понимания нужно иметь рефлексию. И вот вопрос: они сейчас сражаются со своим народом. За что они сражаются, они понимают? Ведь речь идёт не о победе и поражении России, по поводу чего, кстати, кризиса нет и разных позиций нет. Несмотря на то, о чём мы сейчас говорили, я это очень чётко заявляю. Мне не приходилось ни в Интернете, ни в разговорах слышать: «Если всё так будет идти, давайте заключать мир, в конце концов, наплевать нам на то, как проходит граница». Этих слов не было. По вопросу войны и мира ощущения остались прежними. Ощущение, что есть Россия, которая противостоит остальной Европе, возможно, остальному миру, никуда не делось. Но это на данный момент осталось единственной точкой соединения верхов и низов. По всем остальным проблемам у нас сейчас нет социальной когерентности.
⤵️
Вообще-то уже стало ясно, что западная экономическая модель нам не подходит. А сейчас другие задачи: нужно повышать автономность территорий. Тем самым, во-первых, людей лишают средств к существованию, понижают экономическую устойчивость регионов и их социальное обеспечение. Когда у людей будет меньше средств к существованию, я думаю, 1917 год будет ещё ближе. Безусловно, так. Но здесь речь идёт даже не о высших элитах, речь об элитах среднего уровня, полуэлитах. Мы говорили уже о том, что в 1914 году великий князь Николай Николаевич сказал: «Ребята, давайте не будем воровать», пытаясь объяснить, что воровство и внутренняя борьба в условиях войны закончится плохо не только для государства, но и для них самих. Так, собственно говоря, и произошло. И сейчас мы наблюдаем всё то же самое. Достаточно мелкие олигархические группы, не занимающие большого положения (извините, это не Минфин, не ЦБ, не Министерство оборонной промышленности, не Министерство обороны), через своих агентов влияния проводят выгодные им решения. Они совершенно не желают понять, что это решение выгодно только им. И даже им выгодно только на данном ходу развития. На следующем ходу будет уже невыгодно. И тем не менее продолжают делать. Это жадность. Почему они считают, что так можно? А потому что в любой подобной ситуации все вот такие квази-элиты всегда считают, что как было всегда, так будет и дальше. У нас же такие возможности контроля - мы можем контролировать с помощью Интернета любого человека. Но всякий раз власть считала, что у неё есть средства контролировать любого человека. И всякий раз это оказывалось достаточно ошибочным суждением. Это работало до определённого момента. А дальше начинается схема, прекрасно описанная в теории революции: сначала госбезопасность, а потом армия уходят в отставку. Они просто перестают в этой ситуации работать, выполнять свои задачи, справедливо полагая, что возник конфликт, в котором они не могут найти верную позицию, а потому лучше подождать, чем конфликт разрешится. И вот тогда, собственно, и происходит революция.
📍Да, я бы сказал так: у нас очень серьёзный кризис. И да, мы действительно постепенно приближаемся к 1917 году. У нас кризис военный, политический, внутренний. Мы говорили о кризисе доверия. Проблема в том, что этот кризис вполне себе понятен. Сначала начали уничтожать скот. Потом, когда появились первые серьёзные протесты, стали говорить об эпизоотии, потом называть разные имена этой эпизоотии. Потом выяснилось, что никакой серьёзной статистики нет. В результате у населения возникает ощущение, что их обманывают, причём обманывают довольно неумело. С одними борются, а других, которые могли бы вмешаться в эту борьбу, пытаются обмануть. И этот кризис чрезвычайно большой, очень серьёзный кризис доверия. Он фактически охватывает сейчас всю страну. Тех, с кем борются, тоже становится всё больше. Но самый интересный вопрос: те, кто борется, они сами хоть понимают, что делают? Я имею в виду, зачем они это делают, в чьих интересах. Ещё раз: это локальные интересы очень небольших олигархических групп и очень недолгие. Как бы мы сказали про европейских лидеров, для понимания нужно иметь рефлексию. И вот вопрос: они сейчас сражаются со своим народом. За что они сражаются, они понимают? Ведь речь идёт не о победе и поражении России, по поводу чего, кстати, кризиса нет и разных позиций нет. Несмотря на то, о чём мы сейчас говорили, я это очень чётко заявляю. Мне не приходилось ни в Интернете, ни в разговорах слышать: «Если всё так будет идти, давайте заключать мир, в конце концов, наплевать нам на то, как проходит граница». Этих слов не было. По вопросу войны и мира ощущения остались прежними. Ощущение, что есть Россия, которая противостоит остальной Европе, возможно, остальному миру, никуда не делось. Но это на данный момент осталось единственной точкой соединения верхов и низов. По всем остальным проблемам у нас сейчас нет социальной когерентности.
⤵️