06.06.2026 14:35
Либеральный культ «прав человека» в ЕС не распространяется на украинских мужчин
ЛИБЕРАЛЬНЫЙ КУЛЬТ «ПРАВ ЧЕЛОВЕКА» В ЕС НЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ НА УКРАИНСКИХ МУЖЧИН.
Автор Telegram-канала ИА «Стекломой»
Евросоюз планирует отменить временную защиту украинским мужчинам призывного возраста. Об этом на встрече глав МВД ЕС заявил шведский министр по вопросам миграции Юхан Форссел, добавив, что в других странах инициативу «решительно поддерживают». Причина проста, сам Форссел озвучил её с непривычной для европейца честностью: Украина должна победить в войне с Россией, «а для этого крайне важно, чтобы как можно больше мужчин оставались в стране и воевали».
Разумеется, это лучше всего характеризует как западный нарратив «побеждающей Украины», так и европейскую либеральную демократию с её ритуальным культом «прав человека», в котором украинским мужчинам, как оказалось, места не нашлось. Но стоит ли овчинка выделки? В смысле сколько ухилянтских бригад хотят сколотить в Брюсселе?
Форссел подчеркнул, что решение затронет только тех, кто ещё не подавал на защиту, а выданные ранее статусы аннулировать не будут (во всяком случае, пока).
Парадоксальным образом Брюссель, который возвёл прозрачный сбор статданных в ранг фетиша, очень неохотно делится цифрами украинских беженцев, тем более мужчин. Ещё в феврале официальный представитель Еврокомиссии Маркус Ламмерт заявлял, что механизм предоставления временной защиты «не различает мужчин, женщин и детей» (и как вы тогда собрались вычленять ухилянтов?). Но кое-что в СМИ просачивается. Весной 2024 года Евростат насчитал 882 тыс. украинских беженцев мужского пола старше 18 лет. К весне этого года их стало уже 1,15 млн, что составило больше четверти всех украинских беженцев. Повторимся, в Брюсселе не собираются аннулировать выданные статусы (а то некоторые СМИ уже насчитали 1 млн солдат), поэтому оценивать численность будущего пополнения ВСУ нужно не по фактическому числу мужчин — беженцев в ЕС, а по темпу их прироста. При идеальном раскладе речь может идти примерно о 20 тыс. ухилянтов в месяц при условии, что они так и будут оседать в странах ЕС (а не, например, в Молдавии, Сербии или Боснии) и не переходить на нелегальное положение по примеру мигрантов из Африки и с Ближнего Востока.
Много это или мало для нужд ВСУ? Приведём слова Владимира Путина с позавчерашней встречи с иностранными СМИ:
«За последнее время численность Вооружённых сил Украины сократилась на 100 тыс. человек… Ежемесячные потери составляют примерно 40 тыс. человек. Принудительная мобилизация даёт примерно 15—16 тыс. в месяц, где-то 14 тыс. примерно возвращаются из госпиталей после ранения. Таким образом, каждый месяц примерно минус 10 тыс. человек, плюс каждый месяц примерно 20 тыс. дезертиров».
Итого: ежемесячно 30 тыс. убитых, раненых и дезертиров. Стало быть, даже при идеальном раскладе депортации из ЕС коренным образом ситуацию на фронте не изменят.
Ну и последняя важная деталь этой истории. Ни одна страна ЕС с момента подписания Маастрихтского договора ни разу не проводила массовые депортации, даже в условиях миграционного кризиса 2015 года. Есть ли у Брюсселя в принципе такие возможности? Узнаем уже в этом году.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Автор Telegram-канала ИА «Стекломой»
Евросоюз планирует отменить временную защиту украинским мужчинам призывного возраста. Об этом на встрече глав МВД ЕС заявил шведский министр по вопросам миграции Юхан Форссел, добавив, что в других странах инициативу «решительно поддерживают». Причина проста, сам Форссел озвучил её с непривычной для европейца честностью: Украина должна победить в войне с Россией, «а для этого крайне важно, чтобы как можно больше мужчин оставались в стране и воевали».
Разумеется, это лучше всего характеризует как западный нарратив «побеждающей Украины», так и европейскую либеральную демократию с её ритуальным культом «прав человека», в котором украинским мужчинам, как оказалось, места не нашлось. Но стоит ли овчинка выделки? В смысле сколько ухилянтских бригад хотят сколотить в Брюсселе?
Форссел подчеркнул, что решение затронет только тех, кто ещё не подавал на защиту, а выданные ранее статусы аннулировать не будут (во всяком случае, пока).
Парадоксальным образом Брюссель, который возвёл прозрачный сбор статданных в ранг фетиша, очень неохотно делится цифрами украинских беженцев, тем более мужчин. Ещё в феврале официальный представитель Еврокомиссии Маркус Ламмерт заявлял, что механизм предоставления временной защиты «не различает мужчин, женщин и детей» (и как вы тогда собрались вычленять ухилянтов?). Но кое-что в СМИ просачивается. Весной 2024 года Евростат насчитал 882 тыс. украинских беженцев мужского пола старше 18 лет. К весне этого года их стало уже 1,15 млн, что составило больше четверти всех украинских беженцев. Повторимся, в Брюсселе не собираются аннулировать выданные статусы (а то некоторые СМИ уже насчитали 1 млн солдат), поэтому оценивать численность будущего пополнения ВСУ нужно не по фактическому числу мужчин — беженцев в ЕС, а по темпу их прироста. При идеальном раскладе речь может идти примерно о 20 тыс. ухилянтов в месяц при условии, что они так и будут оседать в странах ЕС (а не, например, в Молдавии, Сербии или Боснии) и не переходить на нелегальное положение по примеру мигрантов из Африки и с Ближнего Востока.
Много это или мало для нужд ВСУ? Приведём слова Владимира Путина с позавчерашней встречи с иностранными СМИ:
«За последнее время численность Вооружённых сил Украины сократилась на 100 тыс. человек… Ежемесячные потери составляют примерно 40 тыс. человек. Принудительная мобилизация даёт примерно 15—16 тыс. в месяц, где-то 14 тыс. примерно возвращаются из госпиталей после ранения. Таким образом, каждый месяц примерно минус 10 тыс. человек, плюс каждый месяц примерно 20 тыс. дезертиров».
Итого: ежемесячно 30 тыс. убитых, раненых и дезертиров. Стало быть, даже при идеальном раскладе депортации из ЕС коренным образом ситуацию на фронте не изменят.
Ну и последняя важная деталь этой истории. Ни одна страна ЕС с момента подписания Маастрихтского договора ни разу не проводила массовые депортации, даже в условиях миграционного кризиса 2015 года. Есть ли у Брюсселя в принципе такие возможности? Узнаем уже в этом году.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции