16.07.2026 16:23
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКОН МАКРОНА — СМЕРТЬ ТАК СМЕРТЬ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКОН МАКРОНА — СМЕРТЬ ТАК СМЕРТЬ
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
Парламент Франции одобрил закон об активной эвтаназии. Он позволит совершеннолетним пациентам с неизлечимой болезнью принять смертельный препарат. А назначит его врач. Такой подход называют «ассистированным суицидом». Если пациент будет физически не в состоянии принять препарат, то ему поможет врач или медсестра. Такая практика уже существует в Европе. Но закон переполошил всю Францию, расколов её на два лагеря. Вопрос эвтаназии во Франции сейчас такой же чувствительный, каким в своё время были тренды MeToo и BlackLivesMatter. При этом противники закона боятся даже высказываться, ведь СМИ разносят их в пух и прах. Они ожидали, что сенат скажет веское «нет», но сенат испугался и лишь попытался смягчить предложенную версию.
Смелость традиционно находят в себе религиозные представители, и тут — полный консенсус между христианами, иудеями и мусульманами. Они говорят, что человек берёт на себя функции Бога, решая, кому жить, а кому умереть. Но вот то, что доносится из недовольного законом светского лагеря, гораздо интереснее: там люди говорят, что этот закон приведёт к «цивилизационному слому».
Самое интересное, что во Франции и так есть закон Леонетти, принятый в 2005 году. Он запрещает активную эвтаназию, но даёт пациенту право отказаться от лечения, если оно бессмысленно. При этом ему всё равно положена паллиативная помощь, обезболивание и даже непрерывная седация, чтобы умирать, не приходя в сознание. Но активные сторонники эвтаназии называют этот закон лицемерным, ведь он не делает человека хозяином своей судьбы. Они хотят именно смертельного препарата при неизлечимом заболевании, прогноз которого — скорая мучительная смерть. Только прогноз, а не сама терминальная стадия! То есть смерть — так смерть!
Но есть ещё и разделившееся врачебное сообщество. Одни говорят, что руки врачей не должны нести смерть. Сложно с ними не согласиться. В США в процессе казни преступникам вводятся смертельные инъекции — и вводят их палачи. Это профессия такая — убивать. У врача другая профессия — лечить. Но и среди них имеются сторонники эвтаназии. Эти говорят — мол, закон даст возможность уйти из жизни людям, страдания которых длятся годами, но при этом в их случае скорый и мучительный уход не прогнозируется. То есть надо пациенту, который мучается, но ещё не факт, что скоро умрёт, дать право сказать: «Всё, хватит, прикончите меня!» А что, если человек просто обижен на жизнь, устал от всего, но проживёт ещё долго? Чем больше обусловлен его уход — непереносимыми страданиями или же неспособностью общества оказать ему поддержку, принять его таким, каков он есть? При втором варианте нам как бы надо исправлять общество, а не убивать обиженных, недополучивших помощи людей.
Всё это, прямо скажем, расширяет рамки допустимого. Сегодня врач, обязанный лечить, не может и помыслить о том, чтобы навредить пациенту, а, привыкнув убивать не напрямую, но из желания обезболить, прекратить мучения, он, оправдывая себя лучшими побуждениями, будет расширять эту практику. Предохранитель с неумышленных убийств будет снят, и сначала будут убивать людей с неизлечимыми заболеваниями, потом с неизлечимыми заболеваниями, которым на роду написано ещё долго жить, потом людей с хроническими заболеваниями, а потом и людей, которые просто устали терпеть в семье отсутствие ухода и понимания.
По-моему, правы те французы, которые говорят, что этот закон ведёт к «цивилизационному слому», ведь, если дочери и сыновья перестанут ухаживать за больными матерями и отцами, а страдающие родители не захотят быть обузой, разрушится фундамент семьи — основы цивилизации. Закона Леонетти французам было бы достаточно, но они хотят быть вольными и свободными даже в смерти. Тем более и Макрон им обещал в своей предвыборной кампании, что закон будет принят.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
Парламент Франции одобрил закон об активной эвтаназии. Он позволит совершеннолетним пациентам с неизлечимой болезнью принять смертельный препарат. А назначит его врач. Такой подход называют «ассистированным суицидом». Если пациент будет физически не в состоянии принять препарат, то ему поможет врач или медсестра. Такая практика уже существует в Европе. Но закон переполошил всю Францию, расколов её на два лагеря. Вопрос эвтаназии во Франции сейчас такой же чувствительный, каким в своё время были тренды MeToo и BlackLivesMatter. При этом противники закона боятся даже высказываться, ведь СМИ разносят их в пух и прах. Они ожидали, что сенат скажет веское «нет», но сенат испугался и лишь попытался смягчить предложенную версию.
Смелость традиционно находят в себе религиозные представители, и тут — полный консенсус между христианами, иудеями и мусульманами. Они говорят, что человек берёт на себя функции Бога, решая, кому жить, а кому умереть. Но вот то, что доносится из недовольного законом светского лагеря, гораздо интереснее: там люди говорят, что этот закон приведёт к «цивилизационному слому».
Самое интересное, что во Франции и так есть закон Леонетти, принятый в 2005 году. Он запрещает активную эвтаназию, но даёт пациенту право отказаться от лечения, если оно бессмысленно. При этом ему всё равно положена паллиативная помощь, обезболивание и даже непрерывная седация, чтобы умирать, не приходя в сознание. Но активные сторонники эвтаназии называют этот закон лицемерным, ведь он не делает человека хозяином своей судьбы. Они хотят именно смертельного препарата при неизлечимом заболевании, прогноз которого — скорая мучительная смерть. Только прогноз, а не сама терминальная стадия! То есть смерть — так смерть!
Но есть ещё и разделившееся врачебное сообщество. Одни говорят, что руки врачей не должны нести смерть. Сложно с ними не согласиться. В США в процессе казни преступникам вводятся смертельные инъекции — и вводят их палачи. Это профессия такая — убивать. У врача другая профессия — лечить. Но и среди них имеются сторонники эвтаназии. Эти говорят — мол, закон даст возможность уйти из жизни людям, страдания которых длятся годами, но при этом в их случае скорый и мучительный уход не прогнозируется. То есть надо пациенту, который мучается, но ещё не факт, что скоро умрёт, дать право сказать: «Всё, хватит, прикончите меня!» А что, если человек просто обижен на жизнь, устал от всего, но проживёт ещё долго? Чем больше обусловлен его уход — непереносимыми страданиями или же неспособностью общества оказать ему поддержку, принять его таким, каков он есть? При втором варианте нам как бы надо исправлять общество, а не убивать обиженных, недополучивших помощи людей.
Всё это, прямо скажем, расширяет рамки допустимого. Сегодня врач, обязанный лечить, не может и помыслить о том, чтобы навредить пациенту, а, привыкнув убивать не напрямую, но из желания обезболить, прекратить мучения, он, оправдывая себя лучшими побуждениями, будет расширять эту практику. Предохранитель с неумышленных убийств будет снят, и сначала будут убивать людей с неизлечимыми заболеваниями, потом с неизлечимыми заболеваниями, которым на роду написано ещё долго жить, потом людей с хроническими заболеваниями, а потом и людей, которые просто устали терпеть в семье отсутствие ухода и понимания.
По-моему, правы те французы, которые говорят, что этот закон ведёт к «цивилизационному слому», ведь, если дочери и сыновья перестанут ухаживать за больными матерями и отцами, а страдающие родители не захотят быть обузой, разрушится фундамент семьи — основы цивилизации. Закона Леонетти французам было бы достаточно, но они хотят быть вольными и свободными даже в смерти. Тем более и Макрон им обещал в своей предвыборной кампании, что закон будет принят.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции