Нечего ныть, почтенный публикум.

Нечего ныть, почтенный публикум. Жизнь в системе запретов и всевозможных взаимоисключающих требований только укрепляет выправку гражданина. Я, например, просто обожаю, когда кто-то посторонний действует мне во благо: это же буквально как сгонять в детство. Не могу не отметить, что текущему миропорядку и не снилось таких высот, каких удавалось достигать моему батюшке, Сергею Александровичу. Да и кто будет винить старика: что сейчас, что тогда народишко был так себе – сутулый, дикий, только отвернешься – мгновенно нажрется сосуль или сухого киселя. Опасности виделись батюшке практически во всем, что так или иначе относилось к внешнему миру, и портили его планы по взращиванию Давида из отдельно взятой провинциальной школьницы. Бдеть приходилось неусыпно.

Однажды, например, батюшка решил ограничить меня в вечернем чтении. Как и всякая запретительная мера, правило несло за собой исключительно добро. Во первых, считалось, что тем самым он спасет меня от родовой слепошарости (доставшейся мне, кстати говоря от него же), во вторых – наконец-то разовьет присущую советскому ребенку смелость обходиться без ночника, ну и в третьих – ночами надо спать, а не смотреть фильмы по кабельному тв (ну, если ты не батюшка, конечно). В нашей семье все стратегии принудительного осчастливливания объявлялись по утрам, буквально вот под гимн, коим выступала песня «околпачен будет враг» из кинофильма «Приключения Буратино». Благая весть заедалась толченой яичной скорлупой, щедро политой лимоном и шайбой аскорбиновой кислоты, игравшей роль полезного пряника для охуевших народных масс, после чего массы сразу же отправляли в школку, так, чтобы они не успели выхуеть назад. И, надо отдать должное отцу, к своим программам он приступал со всем возможным рвением.

Ночник у меня не то, чтобы отобрали прямо сразу же, нет. Во избежание прямых столкновений со слезами и горестной девичьей соплей, батюшка проявил дипломатичную щедрость и позволил мне лежать со светом до 11 вечера. А вот все, что позже, перешло в ранг неполезного табу и контролировалось им лично, тем более что это было несложно тк, повторюсь, сам он втыкал в телевизор до первых петухов. Явления Гамлета-старшего не были частыми, но разок-другой за ночь он непременно заглядывал, и каждый раз делал это достаточно неожиданно, чтобы я успела выхватить пиздюлей за нежелание двигаться в сторону победившей офтальмологии.

Наступил ли эффект? Да еще какой! Если до запрета я отрубалась с книжкой на физиономии уже в районе половины двенадцатого, и беспробудно спала вплоть до встречи с яичной скорлупой, то после него я перестала спать вовсе. Во первых, мне приходилось ждать, когда благодетель наконец-то скопытится, а во вторых я стала прятать ночник под одеяло, на тот случай, если его за каким-то лядом понесет с проверкой. Как оказалось, тайное чтение – ужасно увлекательная вещь. За полгода мне удалось сглодать половину семейной библиотеки, включая Мир и Труд с их унылыми обложками. Кровать задымила в тот момент, когда я перешла на подшивку Юности, а батюшка окончательно утвердился в силе своей воспитательной мысли. Воняло – ух! И паленым светильником, и поролоновым матрасом, и надеждами, в равной мере не сбывшимися с обеих сторон. Пиздов, впрочем, батюшка выхватил соло: с мамиными детьми бывало всякое, но зато они хотя бы не горели)))

Кстати, если вы думаете, что на этом история битвы за зрение закончилась, то глубоко заблуждаетесь. Неделей позже батюшка приобрел светильник системы «едва брезжит» - так, чтобы и в тапки не попасть. Расстроилась ли Катя? Ну да, потому что в тапки все-таки хотелось бы. В отместку я тут же спиздила у него фонарик, и литературный клуб открылся вновь, причем просуществовал вплоть до самого моего взросления. А очки пришлось выписать, увы. Ближе к тридцатнику, когда они мне понадобились :)

И подытоживая. Главное - не угореть в процессе. А с остальным - будьте покойны))))