ДНК-ТЕСТ ПОКАЗАЛ, ЧТО МУЖ НЕ ОТЕЦ НАШЕГО СЫНА.

ДНК-ТЕСТ ПОКАЗАЛ, ЧТО МУЖ НЕ ОТЕЦ НАШЕГО СЫНА. Я не знаю как такое возможно пока однажды в машине мужа я не нашла конверт..

Я никогда не забуду этот звук. Не звонок телефона и не плач ребенка. Это был глухой, шершавый шорох плотной бумаги, скользнувшей по стеклянной поверхности кухонного стола. Белый конверт проехал мимо сахарницы, смахнул на пол чайную ложку и замер прямо перед моей чашкой с давно остывшим ромашковым чаем.
Я подняла глаза. Денис стоял в дверном проеме кухни. Он не облокачивался на косяк расслабленно, как делал это обычно, возвращаясь с работы. Нет, он стоял жестко, выпрямившись, скрестив руки на груди. Рукава его дорогой голубой рубашки были закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья. На лице, которое я целовала каждое утро на протяжении восьми лет, застыло выражение холодной, брезгливой отстраненности. Он смотрел на меня как на незнакомку, которая только что пыталась залезть к нему в карман.
— Ознакомься, — сказал он чужим, металлическим голосом. Таким голосом его начальник отчитывает провинившихся менеджеров на планерках. — Только без истерик. Артем только уснул.
Внутри у меня что-то оборвалось и покатилось вниз, в какую-то ледяную пустоту. Я знала, что должно быть в этом конверте. Мы ждали результат десять дней. Десять долгих, нервных дней, в течение которых Денис то изображал прежнего любящего мужа, то срывался на холодность. Я протянула руку. Пальцы дрожали, и я никак не могла подцепить край клапана.
— Что ты чувствуешь, когда врешь? — вдруг спросил он, глядя не на меня, а куда-то в темное окно, где отражался наш светлый кухонный гарнитур. — У тебя сердце не колотится? Или ты настолько привыкла, что уже даже не замечаешь?
— Я не вру, Денис, — прошептала я, разрывая бумагу. — Я никогда тебе не врала.
Он усмехнулся — коротко, зло, одними уголками губ.
Я вытащила сложенный вдвое бланк. Официальный логотип лаборатории «Геном-эксперт». Мой взгляд заметался по строчкам, выхватывая обрывки генетических терминов, цифры, графики локусов, которых я не понимала. Но последняя строка была написана так, чтобы её понял даже ребенок. Она была выделена жирным шрифтом и обведена в рамку: «Вероятность отцовства Громова Дениса Игоревича в отношении Громова Артема Денисовича составляет 0,00%».
Ноль. Круглый, жирный, идеальный, безжалостный ноль. Мир за окном не рухнул. Он просто исчез, растворился в ватной тишине, которую разрывал лишь стук моего собственного сердца в висках.
— Это ошибка, — слова вырвались из горла с каким-то сиплым свистом. Я вскочила со стула, и он с грохотом опрокинулся на кафельный пол. — Денис, это какая-то чудовищная, техническая ошибка! Ты же знаешь, что этого не может быть!
— Техническая ошибка? — он наконец отлепился от косяка и шагнул ко мне. Я инстинктивно попятилась, упершись поясницей в край столешницы. — Я звонил им, Елена. Я разговаривал с заведующим лабораторией лично. Он сказал, что точность стопроцентная. Ошибки исключены. Так что давай заканчивай этот цирк. Я устал.
Он смотрел на меня сверху вниз, и в его карих глазах не было ни капли любви, ни капли сомнения. Только усталое, гадливое презрение. Как будто я была надоевшей собакой, которая нагадила посреди коридора.
— Как ты можешь? — слезы брызнули из моих глаз, обжигая щеки. Я схватила его за рукав рубашки, сжала так, что побелели костяшки пальцев. — Как ты можешь верить какой-то бумажке больше, чем мне? Мы же восемь лет вместе! Я ни разу! Ни разу, слышишь? Ты — мой первый и единственный мужчина!
— Тогда объясни мне, — он резко вырвал руку, и я пошатнулась...читать продолжение