Пожарка.

Пожарка. Глава 36.

Начало

Чуточку располневшая от спокойной жизни Женька спешила на работу, когда дорогу ей преградила бывшая подруга Люда. После того как Борис её бросил, она несколько раз пыталась создать семью, но удавалось плохо: кавалеры быстро исчезали, оставляя Людку у разбитого корыта. Смирившись с судьбой, она начала прикладываться к бутылке и очень быстро спилась, опустившись на дно человеческой жизни.

— Здорово живёшь, подруженька дорогая, цветёшь и пахнешь, как я посмотрю, — сказала она, хватая грязными пальцами Женьку за руку.

— Зато по тебе этого не скажешь, — ответила Евгения и сделала шаг в сторону, вырвавшись из грязных ладоней Людки.

— А ты не гордись, не гордись, Евгения, не узнато ещё, что тебя впереди ждёт! Слышала? Стёпка твой с Машкой Шевелевой шашни крутит. Вот те крест, сама видала, как он из дома её почитай каждый день выходит, а что он тама делает, а? Догадываешься? Так что кончится твоя сладкая жизнь, спустишься с небес-то на землю.

— Какая чушь! — делано засмеялась Женя, а в груди странно ёкнуло.

В Степане она была уверена, но что-то неладное творилось с ним в последние дни: был он сам не свой, ходил, погружённый в думы и даже приласкавшегося к нему Мишутку проигнорировал, мол, некогда сын, давай позже. А когда позже, если уходит он рано-рано и возвращается за полночь? То разборки семейные судит, то воров комбикорма с фермы ловит, то следит за подростками, гоняющими по селу на мотоциклах.

— Язык у тебя без костей, Людка. Заканчивала бы ты пить, посмотри, на кого похожа стала! — в сердцах сказала Женя, уходя от собеседницы прочь.

— Гляди да поглядывай, подруга, за муженьком, не то уведут! — крикнула ей вслед пьяница и громко засмеялась, радуясь тому, что смогла растревожить сердце бывшей подруги.

Весь день слова Людки не выходили из Женькиной головы. Мысли бродили по кругу, как конь на привязи, и к концу рабочего дня созрело решение — проследить за мужем. Решение, прямо скажем, неумное, рождённое эмоциями, захлестнувшими Женю, опасающуюся за свою семью.

В кабинете в сельской конторе мужа не было, и уборщица, домывающая щелястый, давно не крашеный пол, сказала, что Степан Юрьевич ушёл давно, а вот куда — ей неведомо. Женька развернулась и, повинуясь всё тем же эмоциям, поспешила к дому Маши Шевелевой.

Жила она вместе с тремя ребятишками в небольшом стареньком доме в одном из заулков Клюевки. Ребятишек тянула одна. Муж, напившись, погиб в силосной яме по трагической случайности. Сама она не пила, но жили они очень тихо и бедно, довольствовались малым, мечтая о чём-то таком, за что не зацепится глаз обычного человека.

Августовский день переливался красками цветущих в палисадниках астр, георгин и гладиолусов, но Женя не видела этой красоты. Взявшись рукой за грудь, она с болью в сердце наблюдала за тем, как её любимый муж, без форменной рубашки, утирая пот со своей лысинки, усердно колет дрова во дворе Машки Шевелевой. Подавив в себе первый позыв устроить скандал прилюдно, Женька тихо ретировалась и поспешила домой.

Потерянная, обуреваемая обидой и тяжёлыми мыслями об измене, она шла по сельской улице сама не своя. Здесь и перехватила её Епистимия по пути из магазина. Ей достаточно было взглянуть на Женю, чтобы понять её состояние, и Женька даже не поняла, как оказалась в поповском доме с чашкой чая в руках и вишнёвым вареньем на блюдечке перед собой.

— Ох и горяча вы, Евгения, — тихонько говорила ей Епистимия, пододвигая поближе варенье. — А гнев — плохой советчик. Вот смотрю я на вас и вижу: обиду в себе растите, с мужем не поговорили даже, а дурным мыслям позволили корни пустить.

— Да как же, матушка, я ж своими глазами видела всё: он дрова колет, она ему воды в ковшике подаёт!

— Как часто люди ошибаются, заблуждаются, не каждому дано признать это, покаяться. Я ведь и сама не святая, разное в жизни было, но урок хороший получила: не делай поспешных выводов, не спеши и не пори горячку. Ведь как бывает? Напридумываешь себе в три короба, а всё проще, оказывается. Поговори с мужем для