Пожарка.

Пожарка. Глава 37

Начало

Забрав сына из детского сада, Женя отвела его к родителям, чтобы не выяснять отношения с мужем при ребёнке. Софья пыталась выведать у дочери, что произошло, но, помня советы матушки, Женя отнекалась от расспросов и поспешила домой.

Степан вернулся поздно, с потемневшим от усталости лицом. Неохотно поел разогретые на сковороде макароны, выпил чашку чая и, глядя на жену, сказал:

— Начинай!

— Что начинай? — деланно удивилась Женька.

— Как что? Скандал. Я видел тебя у дома Шевелевых.

— А что, тебе скандал нужен? Может, просто объяснишь, что ты там делал? — Женька еле сдерживалась, чтобы не зареветь.

— Машке детей нечем кормить. Картошка ещё не выросла, а они уже её выкопали и съели. Сама знаешь, предприятие уже полгода зарплату не платит, а она какая-то неприспособленная — курицы и те передохли, — вот и помогаю потихоньку, чем могу. Договорился, дров привезли — зима не за горами.

— А люди говорят, шашни у вас с Машкой!

— Люди, — с горечью ответил муж, — да разве ж это люди? Человек рядом загибается, а им хоть бы хны.

— Стёпочка, все так живут сейчас, сам знаешь, тяжело сейчас всем, живых денег давно не видали. Да и кому чужие проблемы нужны?

— Вот-вот, знаю, но не понимаю. Как будто с деньгами человечность все потеряли, чисто звери становимся.

— Но мы же с тобой не такие? — приласкалась к нему жена, усаживаясь Степану на колени. — Идём спать, поздно уже. Ты такой уставший.

Она провела пальцем, разглаживая его нахмуренные брови.

— Спасатель мой, — прошептала она, целуя Степана в губы.

Утром, встав пораньше, она собрала Шевелевым сумки, положила в них крупы, макароны и даже немного мяса на суп и котлеты. Пара булок хлеба, молоко в трёхлитровой банке, творог, сметана, масло, булочки с жёлтыми конфетами внутри, яйца помогли бы продержаться семье несколько дней.

— Пока так, — пробормотала про себя Женька, укладывая продукты, — а после придумаем что-нибудь.

Незамеченный ею Степан тихо стоял у входа, с нежностью глядя на жену. Говорят в народе, что в трудные времена, как правило, хорошо видно светлых людей. И ведь так оно и есть, особенно, когда муж и жена в одной упряжке да в одном направлении движутся.

Сложные годы промчались, оставив свой след на лицах и душах людей. Постаревшие Трофим Иванович и Софья праздновали золотую свадьбу — шутка ли, пятьдесят лет вместе! В доме Нечеухиных собралась вся большая семья. Стол накрыли прямо во дворе, защитив пространство сверху пологом. Погрузневший Степан, ругаясь про себя, закрепил конец полога к сараю, осмотрел, хорошо просматриваемый с высоты лестницы двор. Женя и Настя носили из сарая табуретки и скамейки, им помогали дети, хозяин дома выравнивал столы, хозяйка суетилась со скатертями.

— Степан, уснул ты там, что ли? — позвал его Настин муж, прикреплявший второй конец полога к дому. — Просыпайся, нам ещё шары вешать и плакаты.

— Стёпушка, поосторожнее там, — это Женя, услышав их разговор, остановилась на минуточку посреди двора.

— Не вмешивайся, сестрёнка, они же у нас мужики, — пропела Настя, пробегая мимо, и съехидничала: — Они же всё могут!

— Жаль, кости самостоятельно сращивать не научились! — ответила ей Женька. — Вот грохнутся с высоты и переломаются оба.

— Не переживай, в главном, твоём любимом органе, костей нет, — ответил жене Степан, отдуваясь и сползая с лестницы.

Женька покраснела от смущения, а все вокруг, включая Трофима Ивановича, весело рассмеялись.

— Охальник! — заругалась она на мужа, замахиваясь полотенцем, которым уже протирала посуду. — Дети же кругом!

— Я вообще-то про сердце сказал, а ты про что подумала? — Степан обнял Женьку и звонко чмокнул её в щёку. Потом шепнул ей на ухо, оглаживая по спине: — Правильно мыслишь, дорогая!

— Стёпа-а, — осадила она его. — Поло-о-ог, он сам себя не натянет.