Осмелюсь доложить, господин Бендер, добавил Швейк, подпирать прогнувшуюся балку еще более тяжелым предметом — это как лечить головную боль топором.

Осмелюсь доложить, господин Бендер, добавил Швейк, подпирать прогнувшуюся балку еще более тяжелым предметом — это как лечить головную боль топором. У нас в казарме одна балка прогнулась, и капитан приказал сложить под нее все винтовки. Балка прогнулась еще больше, винтовки погнулись, а капитана отправили в санаторий для нервнобольных.
А что есть эта балка? задумчиво произнес Сократ. Не является ли она метафорой нашего ума, который прогибается под тяжестью избыточных знаний?
Дерево затоплено водой, прошелестел Чжуан-цзы. Среда стала сильнее формы. То, что должно расти вверх, погружено в избыток. Но осмысленный деятель не растворяется в этом давлении. Он стоит отдельно и не боится.
Арнольд Игоревич поправил каску и негромко произнес.
Внимание на архитектуру шестичленного знака. Меняются Четвертый и Верхний уровни. Четвертый уровень говорит: балка вздыбилась вверх. Это благо. А если по-другому, то досада и стыд.
Бронислав нахмурился.
Подожди. Балка прогнулась, а потом вздыбилась? Как это работает?
Это точка возможного выправления, ответил Вэй Дэ-Хань. В перегруженной ситуации все еще есть возможность восстановить несущую форму. Но это выправление очень чувствительно. Если появится что-то иное, постороннее, отклоняющее, лишнее, возникнет стесненность. То есть балку можно выправить, но только при большой точности. Лишнее движение, лишняя мысль, лишнее участие снова создают узость и затруднение.
А Верхний уровень? спросил Бронислав, чувствуя, как дождь за окном усиливается.
Верхний уровень показывает предел, ответил китаец. Говорится: в Чрезмерности, проходя через ее поток, захлестнет и макушку. Это плохо. Но избавишься от неприятностей. Очень тонкое место. Иногда человек оказывается в такой мере процесса, где само пересечение границы становится чрезмерным. Его накрывает не потому, что он дурно поступил, а потому что ситуация уже дошла до предела.
Китаед Виннигрецкий, который до этого момента пытался подпереть модель крыши спичками, внезапно замер и прошептал.
А что будет дальше? Если балка прогнулась, потом выправилась, а потом нас всех накрыло с головой?
Арнольд Игоревич открыл свой планшет и вывел на экран схему трансформации.
Система переходит в Пятьдесят седьмой знак. Проникновение. Ветер. Мягкое вхождение, распространение, действие ветра и дерева. Это не удар, не давление и не силовое преодоление. Это тонкое, повторяющееся, постепенное проникновение в структуру.
В комнате повисла тишина. Даже Диоген перестал ворчать.
То есть, медленно проговорил Бронислав, если я попытаюсь решить чрезмерность еще большей чрезмерностью, если буду переходить через предел грубой силой, меня накроет с головой. А выход — в том, чтобы изменить сам способ действия. От давления к проникновению. От рывка к постепенности. От большого жеста к тонкой настройке.
Именно так, подтвердил Вэй Дэ-Хань. После чрезмерности нельзя продолжать действовать чрезмерно. Нельзя отвечать на перегрузку новым усилием. Нельзя лечить прогибающуюся балку еще большей тяжестью. Здесь нужен другой способ: мягкое вхождение, постепенное проникновение, тонкая настройка, действие не снаружи давлением, а изнутри изменением структуры.
Если смотреть на знак Большой Чрезмерности внимательно, то становится видно, что речь здесь идет не просто о большом усилии и не просто о превосходстве силы. Здесь великая мера уже перешла за границу обычной устойчивости. Балка прогибается. То есть несущая часть конструкции еще существует, но уже не держит себя прямо.
И все же это не тупик. В тексте говорится, что есть польза в том, чтобы иметь направление движения, и есть проходимость. Значит, выход возможен, но он не находится в простом продолжении прежнего способа. Нельзя просто дальше удерживать то, что уже прогнулось. Нужно менять способ прохождения.