Из дальнего угла террасы, где обычно располагалась курилка, не доносилось ни звука.

Из дальнего угла террасы, где обычно располагалась курилка, не доносилось ни звука. Остап Бендер сидел спиной к Швейку. Швейк курил трубку, глядя в противоположную сторону. Сократ что-то записывал, но явно не собирался ни с кем делиться. Чжуан-цзы превратился в легкий сквозняк и просто гулял между колоннами. Диоген залез в бочку и закрыл крышку изнутри.

Бронислав посмотрел на эту картину и вздохнул: — И что теперь делать?
— Вот именно, — кивнул Вэй Дэ-Хань. — Что делать, когда связь разорвана? Текст говорит: осмысленный деятель не пытается во что бы то ни стало включиться в происходящее. Он не ищет признания, не принимает выгод, не усиливает систему, которая уже искажена. Потому что участие в таком состоянии не исправляет его, а только усиливает разрыв.
Афина повернула голову: — То есть мне не нужно убеждать отца, что он не прав?
— Именно, — подтвердил Яхве. — Потому что он все равно не услышит. Канал закрыт. Великое уже ушло.
Зевс возмутился: — Я здесь! Я никуда не уходил!
— Ты здесь физически, — спокойно заметил Шива. — Но твое внимание давно в другом месте. Ты не слышишь Афину. Она не слышит тебя. Вы оба говорите, но слова не доходят. Это и есть разрыв между Небом и Землей.
Книга Перемен, которая до этого момента тихо парила над столом, внезапно засветилась.
— Внимание! Меняется Второй уровень! Текст гласит: обволакивание и принятие. Для малого человека — к благу. Для великого — проходимость в закрытии!
Бронислав нахмурился: — Подождите. Для малого человека — благо, а для великого — что?
Вэй Дэ-Хань налил чай в пиалу и задумчиво произнес: — Это ключевая точка знака. Здесь возникает разделение стратегий. Малый человек приспосабливается. Он принимает ситуацию, растворяется в ней, подстраивается — и получает выгоду. Ему комфортно. Он стал частью системы.
— А осмысленный деятель? — спросил Бронислав.
— Осмысленный деятель тоже не ломает ситуацию, — ответил китаец. — Он не вступает в прямое столкновение. Но при этом он не сливается с происходящим. Он не принимает искажение как норму. И потому для него это становится препятствием. Но именно это препятствие и является его путем. Потому что, не потеряв себя, он сохраняет возможность выйти из этой ситуации неискаженным.
Остап Бендер, который до этого сидел молча, внезапно обернулся: — То есть вы хотите сказать, что приспособление дает быстрый результат, но лишает глубины?
— Именно, — кивнул Яхве. — В искаженной среде приспособление дает выгоду. А верность себе сначала создает трудность.
Швейк затянулся трубкой: — Осмелюсь доложить, у нас в полку один ефрейтор так хорошо приспособился к капитану, что стал его любимцем. Получал двойную порцию, спал в теплом углу. А когда капитана сняли за взяточничество, ефрейтор пошел под трибунал вместе с ним. Приспособился-то он хорошо, но к чему приспособился — не разобрался.
Сократ поднялся и подошел к столу: — Но если я не приспосабливаюсь и не вступаю в конфликт, что мне остается? Просто сидеть и ждать?
— Удерживать внутреннюю линию, — ответил Вэй Дэ-Хань. — Сохранять себя. Не разрушаться вместе с ситуацией.
Книга Перемен вздрогнула и засветилась тревожным красным светом.
— Внимание! Изменение Второго уровня переводит систему в Шестой знак! Тяжба! Конфликт! Разбирательство!
Зевс вскочил с трона: — Вот! Теперь понятно! Значит, нужно судиться! Я вызову Афину на Олимпийский суд!
— Отец, не надо, — устало произнесла Афина. — Текст к Шестому знаку говорит: в конце — неблагоприятно. Тяжба не решает проблему. Она только формализует разрыв.
Шива рассмеялся: — Вы пытаетесь восстановить связь через столкновение. Это как лечить рану солью. Технически это действие, но результат — только больше боли.
Чжуан-цзы материализовался из сквозняка: — Закрытие нельзя открыть силой. Его можно только пережить. Или подождать, пока оно откроется само.
Яхве кивнул: — Непроясненное закрытие превращается в тяжбу. А тяжба не приводит к восстановлению. Она приводит к формальному разделению.