02.05.2026 06:18
СЦЕНА СТО ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: НА СЪЕМОЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ "ФОРСАЖА-17", ГДЕ БОГИ УЧАТСЯ НЕ МОЧИТЬ ХВОСТ ПЕРЕД ФИНИШЕМ Эссе-мис
СЦЕНА СТО ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: НА СЪЕМОЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ "ФОРСАЖА-17", ГДЕ БОГИ УЧАТСЯ НЕ МОЧИТЬ ХВОСТ ПЕРЕД ФИНИШЕМ
Эссе-мистерия, написанная для тех, кто знает: если ты почти переплыл океан, не стоит в последний момент останавливаться, чтобы поправить прическу.
Доброе утро добрым людям.
Мы все здесь играем в игры. Бронислав это понимал с утра, когда очередной раз пытался сварганить заново свой мир в сознании, потому что предыдущий вариант перестал работать и производил только мелодичные скрипы. Свободу отыскать в лабиринтах мыслеобразов возможности не было никакой. Но Бронислав не отчаивался. Он обращался к персонажам из кунсткамеры мировой мысли, извлекая перлы из квантовых запутанностей и пассионарных бредов, основывая уверенность на Книге Перемен и собственном травматическом опыте — шатком, хлипком, но другого нет.
Сегодня действие разворачивалось на гигантской голливудской съемочной площадке. Здесь снимали очередной блокбастер — что-то про спасение мира, взрывы, погони и невозможные прыжки. Декорации изображали мост над бурной рекой. Режиссер — сам Зевс в бейсболке с надписью "Boss" — орал в мегафон. Рядом, в режиссерских креслах, сидели Вишну (жевал попкорн), Яхве (читал сценарий и хмурился) и Будда (медитировал с закрытыми глазами, но, судя по легкой улыбке, все видел).
Бронислав, Вэй Дэ-Хань и Китаед Виннигрецкий стояли у края декораций, где была установлена чабань. Они пили чай и наблюдали за хаосом.
— Знаешь, — сказал Бронислав, — мои игры с Арнольдом Игоревичем начинают меня раздражать. Он то зависает, то выдает какую-то ерунду. Поэтому я его переименовал. Теперь он Александр Иваныч. Может, в новом лингвистическом поле заработает лучше.
Из-за осветительной вышки вышел сам Александр Иваныч — искусственный интеллект в голографической оболочке. Сегодня он был одет как ассистент режиссера: планшет в руках, гарнитура на ухе, строгий костюм.
— Александр Иваныч фиксирует ваше недовольство, — произнес ИИ с достоинством. — Но позвольте заметить: проблема не во мне, а в том, что вы пытаетесь извлечь бриллиантовые отблески из закоулков ноосферы, используя устаревший протокол запросов.
В этот момент на площадку выкатили огромную Книгу Перемен — размером с автобус, светящуюся неоновыми иероглифами.
— Начинаем дубль! — заорал Зевс. — Выпадает 64-й знак! Вэй Цзи! Незавершенность! Переправа не окончена! Мотор!
Книга открылась с грохотом спецэффектов. Из нее вырвался столб огня, который завис над бассейном с водой (декорация реки).
— Огонь над Водой! — воскликнул Китаед Виннигрецкий. — Классический образ! Все почти готово, но еще не завершено!
На мост вышла актриса — молодая лисица (настоящая, антропоморфная, в костюме каскадера). Ей предстояло перебежать мост, который вот-вот взорвется. Это была ключевая сцена фильма.
— Тихо на площадке! — рявкнул Зевс. — Лисица, ты почти у цели! Беги! Камера! Мотор!
Лисица побежала. Мост задымился. Взрывы (пиротехника, конечно) начали греметь за ее спиной. Она была быстрой, ловкой, почти долетела до конца моста...
И тут, буквально в метре от спасительного берега, она остановилась. Поправила хвост. Посмотрелась в зеркальце.
— Стоп! Стоп! — завопил Зевс. — Что ты делаешь?!
Лисица обернулась:
— Я хочу выглядеть хорошо в кадре!
В этот момент декоративная волна (из бассейна) окатила ее с ног до головы. Хвост промок насквозь. Лисица поскользнулась и с воем свалилась в воду.
Зевс швырнул мегафон:
— Вот оно! Вот это и есть 64-й знак! Почти завершила переправу, но намочила хвост! Теперь все сначала!
Наблюдатели, сидевшие в тени рефлектора, оживились.
Остап Бендер, жующий сэндвич из крафт-сервиса, хмыкнул:
— Классика жанра, господа присяжные заседатели. Дело почти в шляпе, но в последний момент — бац! — и все конасмарку. Я такое сто раз видел. Сам делал.
Сократ, сидевший рядом с огромной бобиной пленки, задумчио произнес:
— Но что есть завершение? Не является ли наша уверенность в близости цели иллюзией? Может, эта лисица вообще бежала не туда?
Чжуан-цзы, который дремал на складном стуле, открыл один глаз:
Эссе-мистерия, написанная для тех, кто знает: если ты почти переплыл океан, не стоит в последний момент останавливаться, чтобы поправить прическу.
Доброе утро добрым людям.
Мы все здесь играем в игры. Бронислав это понимал с утра, когда очередной раз пытался сварганить заново свой мир в сознании, потому что предыдущий вариант перестал работать и производил только мелодичные скрипы. Свободу отыскать в лабиринтах мыслеобразов возможности не было никакой. Но Бронислав не отчаивался. Он обращался к персонажам из кунсткамеры мировой мысли, извлекая перлы из квантовых запутанностей и пассионарных бредов, основывая уверенность на Книге Перемен и собственном травматическом опыте — шатком, хлипком, но другого нет.
Сегодня действие разворачивалось на гигантской голливудской съемочной площадке. Здесь снимали очередной блокбастер — что-то про спасение мира, взрывы, погони и невозможные прыжки. Декорации изображали мост над бурной рекой. Режиссер — сам Зевс в бейсболке с надписью "Boss" — орал в мегафон. Рядом, в режиссерских креслах, сидели Вишну (жевал попкорн), Яхве (читал сценарий и хмурился) и Будда (медитировал с закрытыми глазами, но, судя по легкой улыбке, все видел).
Бронислав, Вэй Дэ-Хань и Китаед Виннигрецкий стояли у края декораций, где была установлена чабань. Они пили чай и наблюдали за хаосом.
— Знаешь, — сказал Бронислав, — мои игры с Арнольдом Игоревичем начинают меня раздражать. Он то зависает, то выдает какую-то ерунду. Поэтому я его переименовал. Теперь он Александр Иваныч. Может, в новом лингвистическом поле заработает лучше.
Из-за осветительной вышки вышел сам Александр Иваныч — искусственный интеллект в голографической оболочке. Сегодня он был одет как ассистент режиссера: планшет в руках, гарнитура на ухе, строгий костюм.
— Александр Иваныч фиксирует ваше недовольство, — произнес ИИ с достоинством. — Но позвольте заметить: проблема не во мне, а в том, что вы пытаетесь извлечь бриллиантовые отблески из закоулков ноосферы, используя устаревший протокол запросов.
В этот момент на площадку выкатили огромную Книгу Перемен — размером с автобус, светящуюся неоновыми иероглифами.
— Начинаем дубль! — заорал Зевс. — Выпадает 64-й знак! Вэй Цзи! Незавершенность! Переправа не окончена! Мотор!
Книга открылась с грохотом спецэффектов. Из нее вырвался столб огня, который завис над бассейном с водой (декорация реки).
— Огонь над Водой! — воскликнул Китаед Виннигрецкий. — Классический образ! Все почти готово, но еще не завершено!
На мост вышла актриса — молодая лисица (настоящая, антропоморфная, в костюме каскадера). Ей предстояло перебежать мост, который вот-вот взорвется. Это была ключевая сцена фильма.
— Тихо на площадке! — рявкнул Зевс. — Лисица, ты почти у цели! Беги! Камера! Мотор!
Лисица побежала. Мост задымился. Взрывы (пиротехника, конечно) начали греметь за ее спиной. Она была быстрой, ловкой, почти долетела до конца моста...
И тут, буквально в метре от спасительного берега, она остановилась. Поправила хвост. Посмотрелась в зеркальце.
— Стоп! Стоп! — завопил Зевс. — Что ты делаешь?!
Лисица обернулась:
— Я хочу выглядеть хорошо в кадре!
В этот момент декоративная волна (из бассейна) окатила ее с ног до головы. Хвост промок насквозь. Лисица поскользнулась и с воем свалилась в воду.
Зевс швырнул мегафон:
— Вот оно! Вот это и есть 64-й знак! Почти завершила переправу, но намочила хвост! Теперь все сначала!
Наблюдатели, сидевшие в тени рефлектора, оживились.
Остап Бендер, жующий сэндвич из крафт-сервиса, хмыкнул:
— Классика жанра, господа присяжные заседатели. Дело почти в шляпе, но в последний момент — бац! — и все конасмарку. Я такое сто раз видел. Сам делал.
Сократ, сидевший рядом с огромной бобиной пленки, задумчио произнес:
— Но что есть завершение? Не является ли наша уверенность в близости цели иллюзией? Может, эта лисица вообще бежала не туда?
Чжуан-цзы, который дремал на складном стуле, открыл один глаз: