СЦЕНА 126: В ПОДВОДНОМ ДВОРЦЕ ПОСЕЙДОНА, ГДЕ БОГИ УЧАТСЯ НЕ ПЕРЕПОЛНЯТЬ ЯМУ, СТРЕМИТЬСЯ К МАЛОМУ И РАССКАЗЫВАТЬ АНЕКДОТЫ

СЦЕНА 126: В ПОДВОДНОМ ДВОРЦЕ ПОСЕЙДОНА, ГДЕ БОГИ УЧАТСЯ НЕ ПЕРЕПОЛНЯТЬ ЯМУ, СТРЕМИТЬСЯ К МАЛОМУ И РАССКАЗЫВАТЬ АНЕКДОТЫ ПРО ВОЛНЫ
*Философское эссе для тех, кто знает: если вода приходит волнами, не пытайся остановить океан — научись плавать и по дороге расскажи пару историй.*
Доброе утро добрым людям.
Иногда устанавливается такая чудесная погода, что в пору изумленно и радостно замереть. Надышаться и насладиться вдоволь хочется — запахи, звуки, свет и тьма, все прекрасно в этом времени бывает. Это неожиданно случается, не больше пяти-шести дней в году.
Бронислав стоял на краю огромного подводного дворца Посейдона. Да, именно подводного — но дышалось здесь легко, как на поверхе. Вокруг плавали рыбы размером с дирижабль, а стены из прозрачного хрусталя показывали бесконечную толщу воды. Волны приходили снова и снова, накатывая на дворец, но не разрушая его — просто напоминая о своем существовании, как назойливый сосед, который периодически стучит в стену.
Вэй Дэ-Хань устроил чабань на столе из черного коралла. Китаед Виннигрецкий сидел рядом, пытаясь записать что-то в блокнот, но чернила расплывались от влажности, превращая его заметки в подобие абстрактной живописи Кандинского.
— Вероятно, во вселенском масштабе вечности огромные циклы такие тоже должны случаться, — размышлял Бронислав вслух, глядя, как мимо окна проплывает гигантский осьминог, задумчиво перебирающий щупальцами. — Но нам, людям, этого нечем просто воспринять. Потому я и стараюсь выбраться за рамки своего человеческого существования, чтобы поймать за хвост такую вот птицу, что устремляется в великие дали вселенского небытия. Получается, надо сказать, не очень-то хорошо.
Из глубины дворца вышел сам Посейдон. Сегодня он был без трезубца, в простом рыбацком свитере с дыркой на локте, и выглядел скорее как усталый капитан траулера, чем как владыка морей.
— Доброе утро, смертный философ, — поздоровался он хрипловатым голосом. — Ты пытаешься поймать вечность за хвост? Смешно. Я правлю океаном миллионы лет и до сих пор не могу его удержать. Вода приходит снова и снова. Как моя бывшая жена Амфитрита — то уходит, то возвращается, то снова уходит.
Рядом с ним материализовался Александр Иваныч. Сегодня искусственный интеллект был облачен в водолазный костюм викторианской эпохи — медный шлем, резиновые сапоги, но планшет в руках светился как всегда.
— Александр Иваныч обращает внимание, — произнес ИИ, стряхивая с планшета воображаемые капли, — что вы находитесь в идеальной иллюстрации 29-го знака. Повторяющаяся опасность. Вода за водой. Волна за волной. Классическая рекурсивная функция без условия выхода.
В центре зала, прямо над мозаичным полом, изображающим битву Посейдона с Афиной за Афины, появилась Книга Перемен. Она была сплетена из водорослей и светилась фосфоресцирующим светом, пульсируя в такт невидимым волнам.
— *Выпадает 29-й знак! Кань! Повторяющаяся опасность! Двойная ловушка! Вода приходит снова и снова!*
Наблюдатели, сидевшие на скамьях из ракушечника и жемчуга, оживились. Сегодня компания была разношерстной: греки, китайцы, иудеи и индусы — все собрались, чтобы обсудить, как правильно тонуть.
Чжуан-цзы, который плавал в позе лотоса прямо в воздухе (или в воде — здесь было трудно различить), начал говорить, и его слова расходились кругами, как рябь на поверхности пруда:
— Как можно беседовать про океанскую ширь с лягушкой, что обитает в колодце? Ей постижимо лишь пространство, в котором она живет. Можно ли говорить о том, что такое лед, с мухой, которая рождается лишь в весенних лучах, чтобы тогда же и покинуть этот мир? Ведь она ограничена тем временем, в которое рождается и умирает. Можно ли говорать о великом пути с узколобым ученым, который ограничен пределами своего учения?
Сократ, сидевший на краю бассейна и болтавший ногами в воде (к нему подплывали любопытные креветки), подхватил: