(Продолжение.

(Продолжение. Начало выше)

Вера отключила телефон и положила его на пол. Паганини перешел к финалу. Зазвенела знаменитая "Кампанелла" - маленький колокольчик, который будто сообщал: конец света отменяется, но ... Вера поставила концерт заново.

Около полуночи в квартире вырубилось электричество. Это был тот самый левый автомат в щитке, который муж перед уходом обещал заменить, но...

Умная колонка умолкла на середине фразы. Погас роутер. Замолчал холодильник, внутри которого лежали половина лимона и горчица - последние акционеры домашнего продовольственного фонда.
Вера не открыла глаз.
И вдруг музыка продолжилась.
Сначала тихо, за стеной. Потом громче. Живая скрипка подхватила оборванную фразу точно с той ноты, на которой умолкла колонка.

Вера поежилась:
- Галлюцинации. Наконец-то что-то бесплатное.

Но это за стеной играл Семен Львович. Он играл Второй концерт Паганини от начала до конца. Потом начинал снова. Иногда сбивался, ругался, кашлял и повторял трудное место. Скрипка то плакала, то хохотала, то взлетала под потолок и царапала там когтями.

Вера лежала на полу и вспоминала: первый цех - бывший склад овощей, где пахло капустой и эпоксидной смолой. Первую скрипку, которую никто не хотел брать в руки. Первого мальчика из поселковой школы, сыгравшего на ней "Кузнечика". Рабочих, которые три месяца получали зарплату частями и все равно приходили по утрам. Себя, ту молодую и глупую, которая думала, что хорошая идея непременно побеждает.

А хорошие идеи не побеждают.
Они сначала получают по голове, потом ползут, потом снова получают по голове - и лишь некоторые доползают до места, которое позднее называют успехом...

...К четырем утра Вера смогла заплакать. Не красиво, как плачут в кино, а по-деловому: беззвучно, упрямо, вытирая лицо рукавом. А Семен Львович продолжал играть.
На рассвете она уснула прямо на полу.

Проснулась поздно днем оттого, что кто-то барабанил в дверь. За дверью стоял ее бывший заместитель Костя. Волосы у него были дыбом, а лицо сияло так, будто он лично отменил налоги.

- Вера Аркадьевна! Телефон почему выключен?
- Разряжен...
- Вы видели ролик?
- Какой еще ролик?
- Бродский! Паганини! Наша скрипка!
- Какая наша скрипка?
- Голубая, из последней серии! Он всю ночь играл на ней у открытого окна. Девчонка из дома напротив сняла и выложила. Уже два миллиона просмотров!

Вера села на полу.

- Семен Львович играл Паганини… на нашей скрипке?
- На пластмассовой селедочнице, - подтвердил Костя. - Сеть музыкальных магазинов просит пять тысяч штук. Благотворительный фонд хочет закупить тысячу для региональных школ. Еще звонят из Кореи. Не знаю, почему из Кореи, но они всегда звонят, когда что-то становится популярным.
- А счет?
- Час назад разблокировали. Ночью кто-то погасил просрочку. Всю сумму.

Через час Вера стояла у двери Семена Львовича. Он открыл не сразу. В квартире пахло кофе, канифолью и старостью - тем особенным запахом, в котором поровну пыли, лекарств и воспоминаний.
На столе лежала голубая композитная скрипка "Синица".

Рядом стоял раскрытый старый футляр. Пустой!
Вера знала этот футляр. В нем Семен Львович хранил итальянскую скрипку 19 века - единственную вещь, с которой не расставался даже во время пожара. Он говорил, что в ней живет его молодость, жена, сцена, аплодисменты и целая жизнь, которую невозможно повторить на бис.

- Где ваша скрипка? - спросила Вера.

Семен Львович отвернулся к окну и пробурчал:
- У нового владельца.
- Вы ее продали?
- Временно обменял музыку на деньги.
- Это же вы заплатили банку?
- Не люблю, когда концерт заканчивается на плохой ноте.

Вера смотрела на пустой футляр:
- Но вы же ненавидели наши скрипки.
- Ненавидел, - согласился старик. - Поэтому всю ночь проверял. Вдруг передумаю...
Ужасный цвет. Варварский материал. Никакого уважения к традициям.

- А звук?

(Окончание ниже)