Начало выше На четвёртой она достигла разумного компромисса: подозревала всех, но не одинаково. На пятой неделе Гена сл

Начало выше

На четвёртой она достигла разумного компромисса: подозревала всех, но не одинаково. На пятой неделе Гена случайно удалил кусок кода, над которым работал восемь месяцев.

- Ты же говорил, что он гениальный, - заинтересовался событием Федя.

- Именно поэтому я его так долго защищал. Но чувствую, что продукту он мешает.

Это была первая качественная победа команды. Не спасительный контракт и не инвестиции. Просто один умный человек согласился, что его любимая идея менее важна, чем общий результат.

А на сорок первый день позвонил Борис Наумович Гольдберг, вице-президент небольшого банка "Северный".

- Анна, у нас беда.

- Насколько большая?

- Пока на сто восемьдесят миллионов. Но она растёт быстрее, чем вознаграждение правления.

Банк атаковали. Тысячи поддельных платёжных поручений смешивались с настоящими. Старая система безопасности не справлялась. Если остановить все операции, к утру встанут расчёты компаний, зарплаты и платежи больниц. Если не остановить - деньги уйдут.

- Так и быть, ставьте свой "Бастион", только срочно, - сказал Гольдберг.

Анна молчала.

- Вы понимаете, что продукт ещё никто не использовал в реальном банке?
- Понимаю.
- Мы можем сбойнуть.
- Можете.
- Тогда почему вы звоните нам?
- Потому что год назад вы отказались продать мне сырой прототип. Все остальные продавали. Некоторые даже то, чего у них не было.

В банке началось экстренное совещание. Правление состояло из людей, которые прекрасно умели принимать смелые решения после того, как риск исчезал.

- Мы не можем установить непроверенную систему! - заявил заместитель председателя.

- А проверенная сейчас пропускает деньги за границу, - заметил Гольдберг.

- Нужно начать с небольшого пилота.

- Атака идёт уже четыре часа...

В конце концов Гольдберг подписал разрешение лично.
Под документом была строчка: "Ответственность за последствия принимаю на себя"».

Это и был первый настоящий капитал "Бастиона". Не деньги,
а подпись постороннего человека под возможным риском, просто потому что он поверил.

Команда подключилась к банковской системе в десять вечера. В одиннадцать ИИ обнаружил главный канал атаки. В половине двенадцатого заблокировал его. В двенадцать остановил выплату зарплаты сорока тысячам железнодорожников.

- Почему? - закричал Гольдберг, который ночевал вместе с бастионовцами в банке.

- ИИ счёл необычным объём операций, - ответил Гена.

- Это зарплатный день!

- Ой!

Команда вручную проверила поток, изменила правила и вернула платежи. Затем система заблокировала второй канал атаки, третий и четвёртый. К трём часам ночи утечка прекратилась. К пяти утра все законные операции прошли. К шести Федя впервые в жизни уснул сидя и выглядел при этом более профессионально, чем бодрствуя.

Борис Наумович пожал Анне руку.

- Завтра можете объявить прессе о нашем сотрудничестве.

Но завтра оказалось ненадёжным адресом. Утром совет директоров отстранил Гольдберга. Формулировка звучала красиво: "За принятие чрезмерного технологического риска вне установленных процедур". Контракт с "Бастионом" заморозили.

Команда вернулась в свой офис. На столе лежало уведомление о выселении. На счёте оставалось четыре тысячи рублей.

- Получается, мы спасли банк бесплатно? - спросил Федя.

- Не бесплатно, - сказала Римма Соломоновна. - Мы ещё потратились на такси.

Анна закрылась в переговорной. Сорок три прорывные идеи снова лежали перед ней. Но теперь они напоминали пассажиров на вокзале, поезд которых отменили. Вечером зазвонил телефон. Звонил председатель другого банка.

- Борис Наумович рассказал, что вы сделали. Хотим установить вашу систему.

Через десять минут позвонил третий банк. Через час - ещё два. К утру было семь заявок.
Гольдберг, уходя с работы, отправил коллегам короткое письмо:

"Я рискнул своей должностью и не пожалел. Эти люди не обещают, что их система не ошибётся. Они обещают не бросить клиента, когда это произойдёт".