КОЛОБОК ГОСУДАРСТВЕННОГО ЗНАЧЕНИЯ (Мой сон про некоего писателя с пятницы на субботу при температуре 38. Ни таких писат

КОЛОБОК ГОСУДАРСТВЕННОГО ЗНАЧЕНИЯ

(Мой сон про некоего писателя с пятницы на субботу при температуре 38. Ни таких писателей, ни таких чиновников на самом деле не существует.)

О присуждении мне Государственной премии я узнал во вторник в десять часов семнадцать минут...
В десять двадцать выяснилось, что премия мне пока не присуждена...
В одиннадцать пятьдесят секретарь Комитета по защите традиционного сюжета сообщил, что сама премия ещё не учреждена...
А в половине второго меня попросили срочно приехать на церемонию награждения, поскольку телетрансляция уже началась и ведущий третий раз произнёс мою фамилию, пока ещё неправильно.

Так начался самый счастливый день в моей литературной жизни.

До этого дня литературная жизнь моя состояла преимущественно из отказов. Редакции благодарили меня за доверие, издательства желали творческих успехов, а читатели, которых насчитывалось двое, моя бывшая жена и судебный пристав, предпочитали знакомиться с моими произведениями по исполнительным листам.

Последний мой роман назывался "Человек среднего радиуса". Он повествовал о скромном служащем Аркадии Петровиче, который всю жизнь пытался уйти от начальства, семьи, ипотеки и необходимости иметь мнение. Поскольку Аркадий Петрович был человеком мягким, бесхребетным и склонным к полноте, редактор издательства, грустно посмотрев на мой потрепанный пиджак, предложила заменить его на Колобка.

- Это не ухудшит роман, - сказала красавица редактор. - Зато появится дополнительная целевая аудитория от шести лет.

- Но у меня роман о трагедии личности, - вяло запротестовал я.

- Вот и прекрасно. Дети должны заранее знать, чем всё кончается...

Так Аркадий Петрович стал Колобком. Банк превратился в Деда, бухгалтерия - в Бабку, налоговая - в Волка, конкурент - в Медведя, а женщина из отдела корпоративных коммуникаций, соблазнившая героя перспективой повышения, естественным образом сделалась Лисой.

Роман после этого сократился с шестисот страниц до восьми, зато приобрёл модную нынче народность. Перечтя его и бухнув от накатившего творческого омерзения стаканчик водки, я решился и
послал его на конкурс интерпретаций русской сказки "Колобок", устроенный Государственным комитетом культурной устойчивости. Замечу сразу, что никаких особых надежд я не питал. Настоящий писатель, готовящийся претерпеть страдания на своем поприще, чтобы талант открылся как следует, вообще должен питать не надежды,
а семью, себя, может быть голубей на бульваре... Но через три месяца мне позвонили.

- Это автор "Человека среднего радиуса"? - спросил женский голос.
- Да. С кем имею честь го...
Но дама в телефоне не собиралась рассусоливать разговор. Была кратка и деловита.
- Уже нет. Роман переименован. "Колобок. Суверенная траектория".

- Не понимаю! Я не давал никакого согласия редакции...

В трубке меня опять перебили:
- Извините. Ваше согласие сохранено в редакционной системе.

- Я его не да....

Но в ответ мне уже неслись гудки... И через день после этого недоразговора мне позвонили о премии. Да-с! Мне никогда еще ничего не вручали государственного. Тем более за роман. Тем более денежки! Я взволновался. Оделся как можно более прилично и срочно отправился по адресу.

×××
Комитет помещался в бывшем Доме кондитера. Когда-то здесь выпекали эклеры, затем проводили съезды драматургов, а теперь определяли духовные координаты страны. В вестибюле стоял бронзовый Колобок с суровым выражением лица. На постаменте было выбито:

"ОТ ВСЕХ УШЁЛ, К СЕБЕ ПРИШЁЛ".

Ниже мелкими буквами значилось:
"При поддержке Фонда президентских полуфабрикатов".

Меня встретила секретарь с глазами человека, которому давно открылась истина, но исключительно в формате Excel.

- Скорее, - сказала она. - Жюри уже спорит, считать ли вас писателем.
- А какие есть варианты?
- Победитель конкурса, литературный оператор или биологический интерфейс.
- Чей чей интерфейс?

(Продолжение поста ниже)