Готовя пост про тенденции в Европе, «уперся» в невозможность анализировать только Европу в отрыве от ситуации в сопредельных регионах.

Готовя пост про тенденции в Европе, «уперся» в невозможность анализировать только Европу в отрыве от ситуации в сопредельных регионах. Это одновременно и свидетельство утраты внутренней цельности (внутренние вектора евроинтеграции слабеют), и многовекторности, развивающейся в актуальной нам Европе. Но это не многовекторность экспансии, как это было в 1990е, и даже в начале 2000х. Это многовекторность угроз, на которые Европа вынуждена реагировать. Многовекторности экспансии уже давно почти нет. Главный вектор экспансии Европы определился: это Евразия, прежде всего, Украина и Прибалтика. Более того, рискну сказать, что за последние два месяца значение этого вектора усилилось. Он реально становится главным.

Даже Макрон, у которого реально был выбор геополитического вектора, начинает все более активно действовать именно на «российском направлении», причем, очевидно, «с перехлестом» с точки зрения угроз эскалации, что с Макроном, продуктом заканчивающейся «пиар-эпохи» (а другой он не знает и «в другое» не умеет), регулярно случается. Я имею в виду «французскую ядерную инициативу», продвинувшую Европу ближе к прямому военному столкновению с Россией гораздо ближе, чем все глупые заявления Мерца и Писториуса вместе взятые. Вопрос деликатный. Продолжим на закрытых платформах авторской аналитики. Подписка на закрытые каналы по ссылкам (на выбор):

На платформе мессенджера Макс по ссылке: https://max.ru/id482108501008_bot?startapp=uauupchbyrnt

На платформе Русти по ссылке: https://www.roosty.su/dimonundmir
Знаю, что были проблемы с продлением подписки на Русти. Прошу простить за неудобства. Веду непростые разговоры с операторами платформы.

При любых трансформациях многовекторность угроз никуда не исчезает. Она усиливается. Любое, даже частично суверенное европейское правительство вынуждено реагировать на угрозы и менять направление внешней и военно-силовой политики. Острее всего это проявляется у Италии и Испании, но в целом свойственно всем европейским государствам. Но поломать эту логику Брюссель уже не может. «Растаскивание» ресурсов европейских стран с основного «украинского» направления происходит по объективным причинам. Заявление фон дер Ляйен о ЕС как о полноценном военном союзе, попытка отреагировать на ситуацию, когда формирование военных коалиций идет мимо Брюсселя. Думаю, поздно. Отдельный пост именно про многовекторность угроз в Европе. сделаю на след. неделе (наверное, в птн).

Фокусом ситуации в Европе становится «подвсплытие» британского евроатлантического проекта. Если «староглобальному Лондону» удастся (вероятно, пожертвовав Великобританией как государством, хотя и тут есть варианты) перехватить проект управления новой ЕвроАтлантикой. Ну да – фронтлайнером выступает М.Карни, и в этом качестве он пока убедителен. Но не так там все просто. Только не надо рассказывать, что это проект европейский. Очевидно, что это проект «британский», даже без учета возможного присоединения Австралии. Теневые элиты Европы, способные такой проект сконструировать, это либо американские атлантисты, многое потерявшие при Трампе, но понимающие, что левый глобализм погубит США, либо британцы. Надо внимательно следить за этой историей, особенно за появлением «рядом» с ней персонажей, ранее входивших в окружении Д.Трампа.

«Брюссельский» проект мог бы сыграть год назад, но только в случае, если бы Европа нашла бы общий язык с американскими атлантистами. И теоретически это было возможно даже после января 2025 г. (тем более до). Но Брюссель слишком уверовал, что удастся «заглотить» большую часть ЕвроАтлантики, и делиться ни с кем не придется. И еще - для американских атлантистов быть «равными» партнерами «британцев» неприятно, но приемлемо. А признать, что даже не евроатлантисты, а Брюссель - «старший партнер», немыслимо. Но наличие у «брюссельского» проекта изначального военно-силового компонента дает некую фору.