26.06.2026 16:04
Своими нелепыми аргументами ЦБ доводит до того, что теперь приходится считать среднедневные расходы федерального бюджета и отслеживать, растут ли они …
Своими нелепыми аргументами ЦБ доводит до того, что теперь приходится считать среднедневные расходы федерального бюджета и отслеживать, растут ли они вместе с дефицитом или нет.
В первые месяцы 2026 года мы действительно видели всплеск бюджетных расходов. Однако это было абсолютно логично: правительство авансировало контракты и заранее довело средства до конечных получателей, чтобы они быстрее начали работать в экономике.
Уже с мая мы наблюдаем резкое снижение среднедневных расходов. Если на пике в апреле они составляли 157 млрд рублей в день, то за 24 дня июня сократились до 107 млрд. Да, есть фактор летней сезонности. Но точно такой же календарный фактор имел место в начале года, когда многие кричали о неконтролируемом разрастании дефицита.
Сейчас же мы видим стабилизацию ситуации. Ненефтегазовая часть доходов (налоги и сборы) растет быстрее плана, а по нефтегазовому сектору Ормузский пролив также дал, пусть временную, но передышку. В пользу балансировки бюджета играет начавшееся ослабление рубля, хотя на обратной стороне — падение котировок Urals. Но за июнь и июль возможен и итоговый профицит.
Впрочем, важно даже не это. ЦБ вбил мысль о неких избыточных расходах бюджета, хотя их нет. В 2026 году предусмотрено потратить 45 трлн рублей против 42,9 трлн годом ранее. Даже в номинале рост скромный — всего 4,9%. В реальном выражении (с поправкой на инфляцию) он и вовсе уходит в минус. Где здесь бюджетный перегрев — загадка, особенно на фоне стагнации экономики.
Даже если допустить рост расходов выше 45 трлн (что скорее всего произойдет) и дефицит в 5–6 трлн рублей при ВВП около 235 трлн, это составит всего 2–2,5% ВВП. Для воюющей стране, которой необходимо финансировать промышленность, инфраструктуру и технологическое развитие, такой уровень более чем умеренный. Даже 48 трлн рублей расходов — это 20,5% ВВП. В любимых у ЦБ США расходы федерального бюджета составляют 23,5%.
Но ЦБ представляет все это едва ли не как ключевую макроэкономическую угрозу. При этом собственная ставка регулятора и раздувает расходы казны на обслуживание долга, и одновременно душит экономику, что уменьшает возможную налоговую базу.
Получается парадоксальный механизм: сначала ЦБ сам стимулирует дефицит через раздутие процентных расходов и снижение потенциальных доходов, а затем объявляет этот дефицит причиной, по которой нельзя снижать ставку.
Константин Двинский. Подписаться.
В первые месяцы 2026 года мы действительно видели всплеск бюджетных расходов. Однако это было абсолютно логично: правительство авансировало контракты и заранее довело средства до конечных получателей, чтобы они быстрее начали работать в экономике.
Уже с мая мы наблюдаем резкое снижение среднедневных расходов. Если на пике в апреле они составляли 157 млрд рублей в день, то за 24 дня июня сократились до 107 млрд. Да, есть фактор летней сезонности. Но точно такой же календарный фактор имел место в начале года, когда многие кричали о неконтролируемом разрастании дефицита.
Сейчас же мы видим стабилизацию ситуации. Ненефтегазовая часть доходов (налоги и сборы) растет быстрее плана, а по нефтегазовому сектору Ормузский пролив также дал, пусть временную, но передышку. В пользу балансировки бюджета играет начавшееся ослабление рубля, хотя на обратной стороне — падение котировок Urals. Но за июнь и июль возможен и итоговый профицит.
Впрочем, важно даже не это. ЦБ вбил мысль о неких избыточных расходах бюджета, хотя их нет. В 2026 году предусмотрено потратить 45 трлн рублей против 42,9 трлн годом ранее. Даже в номинале рост скромный — всего 4,9%. В реальном выражении (с поправкой на инфляцию) он и вовсе уходит в минус. Где здесь бюджетный перегрев — загадка, особенно на фоне стагнации экономики.
Даже если допустить рост расходов выше 45 трлн (что скорее всего произойдет) и дефицит в 5–6 трлн рублей при ВВП около 235 трлн, это составит всего 2–2,5% ВВП. Для воюющей стране, которой необходимо финансировать промышленность, инфраструктуру и технологическое развитие, такой уровень более чем умеренный. Даже 48 трлн рублей расходов — это 20,5% ВВП. В любимых у ЦБ США расходы федерального бюджета составляют 23,5%.
Но ЦБ представляет все это едва ли не как ключевую макроэкономическую угрозу. При этом собственная ставка регулятора и раздувает расходы казны на обслуживание долга, и одновременно душит экономику, что уменьшает возможную налоговую базу.
Получается парадоксальный механизм: сначала ЦБ сам стимулирует дефицит через раздутие процентных расходов и снижение потенциальных доходов, а затем объявляет этот дефицит причиной, по которой нельзя снижать ставку.
Константин Двинский. Подписаться.