Стойкость в любви: разбор фильма «Мальчик в полосатой пижаме»

Люди мечутся между двумя крайностями, а выход из этого находится в любви, но в любви, понимаемой не как эмоция, а как способность вслушиваться в другого человека.

Здесь будет уместен такой пример из фильма «Мальчик в полосатой пижаме». Хотя кинематограф не может быть внятным примером, потому что за основу фильма часто берутся нереальные события, изложенные в гротескном ключе, всё сводится в драму и в безысходность. В реальной жизни часто есть зацепки, которые позволяют нам разобраться в ситуации и что-то решить.

В фильме сын начальника концлагеря, подходя к проволоке, подружился с мальчиком из этого лагеря. Потом этот мальчик оказался у них дома, когда там был какой-то приём. Он должен был протирать бокалы. Естественно, брать еду с господского стола запрещалось, но сын начальника концлагеря, зайдя к этому мальчику, сказал: возьми, я разрешаю.

Заходит эсэсовец, один из охранников, видит заключённого, который ест булочку, и спрашивает: «Почему ты ешь булочку?» Мальчик сказал, что ему дал сын начальника. Эсэсовец спрашивает Бруно: «Ты ему дал?», а он отвечает: «Да нет, я сюда зашёл, а он уже чавкает». И этого мальчика избили. Потом Бруно мучила совесть, он решил пролезть под проволоку, в итоге оба погибли в газовой камере.

Суть в том, что нам трудно под давлением обстоятельств каким-то образом проявить стойкость. Но она формируется постепенно, когда человек потихоньку начинает читать, прислушиваться, может даже тренироваться. Когда мы видим в себе какую-то слабость, когда мы не можем проявить стойкость, мы уходим в другую крайность. Мы начинаем эту стойкость проявлять там, где возможно, и там, где даже не нужно, вымещая свою непреклонную решимость на наших близких.

Одна моя знакомая доктор, которая росла в верующей семье, мотивирует всех родителей отдавать своих мальчишек на самбо. Понятно, это не духовная вещь, но важны занятия с тренером. Мальчик, который ходил на самбо несколько лет, идёт, ему 16 лет, но походка, взгляд, глаза говорят, что это мужчина, что он уже понимает суть происходящего.

Некоторые родители ошибочно полагают, что стоит только поместить детей в ортодоксальное оцепление – и они вырастут хорошими. Но скорее всего они просто уйдут от Церкви, даже воспитываясь в верующих семьях, если не будут заниматься чем-то ещё не религиозным.

Мы утратили традицию. До революции богослужебная жизнь не была всем. Дореволюционные общества трезвости предполагали научение человека жить с семьёй, путешествовать, как-то проводить свой досуг.

Постепенно, принимая хорошие примеры, мы начинаем различать, что есть ситуации, в которых мы должны проявить решимость несмотря ни на что, но есть ситуации, в которых нужно искать какие-то пути соприкосновения. Ведь первые христиане жили в языческом обществе.

Можно вспомнить пример Георгия Победоносца – ведь он как-то дошёл до своей должности. Мученики Сергий и Вакх: никто в Римской империи не мог получить никакую должность, минуя их ходатайство. По всей видимости, там, где не было риска отречения от Христа, люди как-то контактировали с языческим миром, выполняли свои обязанности, работали, создавали империю, проводили дороги, строили корабли. Но там, где вопрос вставал ребром, они говорили, что ни за какие поблажки не отрекутся от Истины, от Христа.

К сожалению, у нас часто не хватает этого опыта. Мы впадаем либо в одну крайность, просто отказывая всем нашим ближним во всём – в том, чтобы посмотреть фильм, который, например, люди предлагают. И так мы компенсируем свою решимость. Либо мы – как тростник, колышимый ветром.