26.07.2026 16:28
Расплата за любовь - 45 Помешивая пластиковой трубочкой безалкогольный коктейль, Люба на какое-то мгновение задумалась, и это не ускользнуло от Матве…
Расплата за любовь - 45 Помешивая пластиковой трубочкой безалкогольный коктейль, Люба на какое-то мгновение задумалась, и это не ускользнуло от Матвеева.
– Что с тобой? – спросил он её, внимательно вглядываясь потемневшее лицо. – Я что-то сказал не так или обидел тебя? Может быть, ты хочешь заказать ещё что-то?
– Нет-нет, спасибо, – она дрогнула ресницами и подняла на него изучающий взгляд. – Денис, я могу спросить тебя? Только мне нужен твой честный ответ.
– Слушаю, – кивнул он, невольно напрягаясь, слишком уж серьёзным был её тон.
– Понимаешь, – Люба пыталась правильно подобрать слова. – У меня самого детства была не самая легкая жизнь. Может быть, ты даже слышал кое-что, и тогда, конечно же, поймешь меня. Много раз я сталкивалась с людьми, которые нарушают закон, и сама не знаю, как мне удавалось удержаться на плаву. Не утонуть, как тонули другие. Не хочу даже вспоминать те времена. Единственное, могу тебе сказать, что никогда не сделала ничего плохого и людей не предавала, какими бы они там ни были.
– К чему ты мне всё это говоришь? – слегка склонил голову Денис.
– Понимаешь, Матвеев, – продолжила Люба. – Ты относишься ко мне так, как ещё никто и никогда не относился. Мне очень хорошо с тобой, и я говорю не только про постель. Я чувствую себя нужной тебе, может быть даже желанной.
– Это называется «любимой», – улыбнулся Денис.
Но Люба только покачала головой:
– Наверное, о любви говорить ещё рано. Но я чувствую, что привязываюсь к тебе, постоянно думаю о нас, когда ты не рядом, хочу тебя увидеть.
– Разве это плохо? – удивился Матвеев.
– Денис, у меня дети. Трое. И я несу за них ответственность, – рука Любы, лежавшая на столе, дрогнула, и Матвеев тут же накрыл её своей ладонью.
– Пожалуйста, не волнуйся и скажи мне прямо, что тебя беспокоит? – спросил он.
– Ты очень быстро поднялся на ноги, после того как освободился, – сказала Люба. – Денис, так не бывает. За свои годы я повидала многое и могу сказать тебе об этом точно. Если ты как-то связан с преступностью, нам лучше расстаться сейчас, потому что я не хочу рисковать своими детьми из-за наших с тобой отношений.
– Так вот как ты обо мне думаешь? – невесело усмехнулся Денис.
– Ох, Матвеев, – вздохнула Люба. – Только давай, не обижайся на меня. Мы ведь взрослые люди и я не хочу ходить кругом да около. Ты, правда, мне очень нравишься, Денис. И поэтому говорю с тобой так откровенно. Я обжигалась уже два раза, с Василием и Артёмом. Больно обжигалась, поверь мне. Но чувствую, что если с тобой тоже повторится что-то такое, это будет уже не ожог, а содранная по живому кожа.
– Никогда, – Денис крепко сжал её руку. – Этого не будет никогда. Я тебе обещаю. Ну, и чтобы между нами не было никакой двусмысленности, охотно отвечу на все твои вопросы.
Он отвёл взгляд в сторону, как бы думая, с чего начать, потом заговорил тихо и спокойно:
– Об этом не знает никто, но тебе я могу доверять и расскажу как есть. О том, что я натворил, ты, конечно, слышала. И никакой отсиженный срок не смоет этого с моей души. В лагере, где я отбывал наказание, была церквушка, и я часто ходил туда, пытаясь замолить свой грех. Делал это как мог, и молился тоже как умел, пока однажды наш батюшка, отец Сергий, не вызвал меня на серьёзный разговор. Он сам из бывших десантников, афганец, и на руках его, по его же словам, было немало пролитой крови, и грехов тоже немало. Так вот. Он, когда ушел на гражданку, поначалу не мог найти себя, а потом подался в семинарию, окончив которую стал батюшкой при лагерном храме. Последние несколько лет я пономарил при нем, и немало услышал такого, что полностью перевернуло мою душу.
Денис вдруг усмехнулся:
– Одно время, представляешь, Люба, я тоже мечтал о семинарии, но у меня же дети и мать-старушка была ещё жива. Как бы я бросил их? На кого? Пришлось мне остаться, что называется, в миру. И вот что странно. Отец Сергий поддержал меня. А ещё сказал, что всё в этой жизни предопределено. И однажды за всё каждому приходит расплата. Расплата за грехи, расплата за любовь, расплата за сч
– Что с тобой? – спросил он её, внимательно вглядываясь потемневшее лицо. – Я что-то сказал не так или обидел тебя? Может быть, ты хочешь заказать ещё что-то?
– Нет-нет, спасибо, – она дрогнула ресницами и подняла на него изучающий взгляд. – Денис, я могу спросить тебя? Только мне нужен твой честный ответ.
– Слушаю, – кивнул он, невольно напрягаясь, слишком уж серьёзным был её тон.
– Понимаешь, – Люба пыталась правильно подобрать слова. – У меня самого детства была не самая легкая жизнь. Может быть, ты даже слышал кое-что, и тогда, конечно же, поймешь меня. Много раз я сталкивалась с людьми, которые нарушают закон, и сама не знаю, как мне удавалось удержаться на плаву. Не утонуть, как тонули другие. Не хочу даже вспоминать те времена. Единственное, могу тебе сказать, что никогда не сделала ничего плохого и людей не предавала, какими бы они там ни были.
– К чему ты мне всё это говоришь? – слегка склонил голову Денис.
– Понимаешь, Матвеев, – продолжила Люба. – Ты относишься ко мне так, как ещё никто и никогда не относился. Мне очень хорошо с тобой, и я говорю не только про постель. Я чувствую себя нужной тебе, может быть даже желанной.
– Это называется «любимой», – улыбнулся Денис.
Но Люба только покачала головой:
– Наверное, о любви говорить ещё рано. Но я чувствую, что привязываюсь к тебе, постоянно думаю о нас, когда ты не рядом, хочу тебя увидеть.
– Разве это плохо? – удивился Матвеев.
– Денис, у меня дети. Трое. И я несу за них ответственность, – рука Любы, лежавшая на столе, дрогнула, и Матвеев тут же накрыл её своей ладонью.
– Пожалуйста, не волнуйся и скажи мне прямо, что тебя беспокоит? – спросил он.
– Ты очень быстро поднялся на ноги, после того как освободился, – сказала Люба. – Денис, так не бывает. За свои годы я повидала многое и могу сказать тебе об этом точно. Если ты как-то связан с преступностью, нам лучше расстаться сейчас, потому что я не хочу рисковать своими детьми из-за наших с тобой отношений.
– Так вот как ты обо мне думаешь? – невесело усмехнулся Денис.
– Ох, Матвеев, – вздохнула Люба. – Только давай, не обижайся на меня. Мы ведь взрослые люди и я не хочу ходить кругом да около. Ты, правда, мне очень нравишься, Денис. И поэтому говорю с тобой так откровенно. Я обжигалась уже два раза, с Василием и Артёмом. Больно обжигалась, поверь мне. Но чувствую, что если с тобой тоже повторится что-то такое, это будет уже не ожог, а содранная по живому кожа.
– Никогда, – Денис крепко сжал её руку. – Этого не будет никогда. Я тебе обещаю. Ну, и чтобы между нами не было никакой двусмысленности, охотно отвечу на все твои вопросы.
Он отвёл взгляд в сторону, как бы думая, с чего начать, потом заговорил тихо и спокойно:
– Об этом не знает никто, но тебе я могу доверять и расскажу как есть. О том, что я натворил, ты, конечно, слышала. И никакой отсиженный срок не смоет этого с моей души. В лагере, где я отбывал наказание, была церквушка, и я часто ходил туда, пытаясь замолить свой грех. Делал это как мог, и молился тоже как умел, пока однажды наш батюшка, отец Сергий, не вызвал меня на серьёзный разговор. Он сам из бывших десантников, афганец, и на руках его, по его же словам, было немало пролитой крови, и грехов тоже немало. Так вот. Он, когда ушел на гражданку, поначалу не мог найти себя, а потом подался в семинарию, окончив которую стал батюшкой при лагерном храме. Последние несколько лет я пономарил при нем, и немало услышал такого, что полностью перевернуло мою душу.
Денис вдруг усмехнулся:
– Одно время, представляешь, Люба, я тоже мечтал о семинарии, но у меня же дети и мать-старушка была ещё жива. Как бы я бросил их? На кого? Пришлось мне остаться, что называется, в миру. И вот что странно. Отец Сергий поддержал меня. А ещё сказал, что всё в этой жизни предопределено. И однажды за всё каждому приходит расплата. Расплата за грехи, расплата за любовь, расплата за сч