17.05.2026 07:00
Брат, который не сдаётся...
Брат, который не сдаётся...
Позавчера на приём зашёл наш боец. Парень, с которым я познакомился, пока ездил по Боготолу — встречался там с ветеранами, говорил по душам, слушал их истории.
Он как раз был среди них. Сидели, вспоминали, а он скромно так, в сторонке. А я смотрю — глаза живые, но руки… видно, что через многое прошёл.
Разговорились. И знаете что? Решил он устроиться ко мне на работу. Сам подошёл, сам сказал. Мужик с характером, с стержнем. Таким руки подать — честь.
Но за плечами — война...
Был взрыв. Ударная волна, осколки — ноги и руки посечены, хирурги собирали по кускам.
Третья группа инвалидности. Но самое страшное случилось в сам момент взрыва — сердце не выдержало. Инфаркт. Прямо там, в бою, когда вокруг свистело и горело, остановилось сердце русского солдата. Его откачали, вытащили. Но осадок остался на всю жизнь.
И вот что бесит до скрежета...
В документах это стоит как «общее заболевание». Не военная травма, не боевое ранение, не последствия взрыва. А просто — «общее». Будто он не на передовой был, не под осколками лежал, не умирал на руках у санитаров. Будто инфаркт у него от сидячей работы случился. Обидно до слёз, но слёз никто не увидит — будем работать.
Что делаем?
Собираем документы, справки, выписки — всё, что есть. Каждую бумажку, каждую запись в карточке. Едем в суд. Добиваемся направления на МСЭ, а если надо — на независимое ВВК. Нужно установить причинно-следственную связь: взрыв → ранение → инфаркт → инвалидность. Цепочка очевидная, но для бюрократов — нет.
Опять работа. Опять суды. Опять кабинеты с табличками и равнодушные взгляды. Опять доказывать то, что и так лежит на поверхности.
Но будем работать...
Потому что своих не бросаем. Ни в окопе. Ни в госпитале. Ни в очереди за справедливостью. Пока мы есть — никто не останется один на один с системой. Брата вытащим. Всё сделаем. Суд пройдём, МСЭ пройдём, ВВК пройдём — и докажем, чего стоит его сердце и его служба.
Позавчера на приём зашёл наш боец. Парень, с которым я познакомился, пока ездил по Боготолу — встречался там с ветеранами, говорил по душам, слушал их истории.
Он как раз был среди них. Сидели, вспоминали, а он скромно так, в сторонке. А я смотрю — глаза живые, но руки… видно, что через многое прошёл.
Разговорились. И знаете что? Решил он устроиться ко мне на работу. Сам подошёл, сам сказал. Мужик с характером, с стержнем. Таким руки подать — честь.
Но за плечами — война...
Был взрыв. Ударная волна, осколки — ноги и руки посечены, хирурги собирали по кускам.
Третья группа инвалидности. Но самое страшное случилось в сам момент взрыва — сердце не выдержало. Инфаркт. Прямо там, в бою, когда вокруг свистело и горело, остановилось сердце русского солдата. Его откачали, вытащили. Но осадок остался на всю жизнь.
И вот что бесит до скрежета...
В документах это стоит как «общее заболевание». Не военная травма, не боевое ранение, не последствия взрыва. А просто — «общее». Будто он не на передовой был, не под осколками лежал, не умирал на руках у санитаров. Будто инфаркт у него от сидячей работы случился. Обидно до слёз, но слёз никто не увидит — будем работать.
Что делаем?
Собираем документы, справки, выписки — всё, что есть. Каждую бумажку, каждую запись в карточке. Едем в суд. Добиваемся направления на МСЭ, а если надо — на независимое ВВК. Нужно установить причинно-следственную связь: взрыв → ранение → инфаркт → инвалидность. Цепочка очевидная, но для бюрократов — нет.
Опять работа. Опять суды. Опять кабинеты с табличками и равнодушные взгляды. Опять доказывать то, что и так лежит на поверхности.
Но будем работать...
Потому что своих не бросаем. Ни в окопе. Ни в госпитале. Ни в очереди за справедливостью. Пока мы есть — никто не останется один на один с системой. Брата вытащим. Всё сделаем. Суд пройдём, МСЭ пройдём, ВВК пройдём — и докажем, чего стоит его сердце и его служба.