17.05.2026 11:00
Слова бабки и холодное сердце...
Слова бабки и холодное сердце...
Вторая бабка сидит такая, старая, с морщинистыми руками и добрыми глазами. Смотрит на меня поверх очков и говорит:
— Сынок, мы же с медиками общаемся. Вот сейчас на Питер привезли первую партию — гробы...
Я замер. Чсло прозвучало как приговор. Я только вздохнул и сказал: «Ну, умеешь приободрить, спасибо, бабуля».
Она покачала головой, выписала справку. Я вышел из кабинета с тяжёлым сердцем.
Поехал в тубдиспансер. Приехал, сделали флюорографию — всё чисто. Лёгкие работают как часы. Дальше сердце проверять. А там такая кушетка, железная, армированная, с каркасом. Холодная, как лёд.
Врач — женщина лет пятидесяти, сухая, строгая — кладёт мне руку на грудь и прислоняет спиной к этой конструкции.
Естественно, у меня сердце ёкнуло от холода. Я вздрогнул. Она сразу:
— Ой, у тебя сердце плохое! Какой тебе война, какой тебе контракт, какой тебе спорт? Вообще нельзя заниматься спортом с таким сердцем!
Я начал объяснять: «У тебя внуки есть?» — «Да, есть». — «Ну пускай они идут воевать».
Она в ответ: «Да мне похер, я тебе ничего не выпишу».
Я говорю: «Понял».
Она протягивает листок: «Попейте таблеточки». Я прямо при ней скомкал этот листок и под ноги кинул.
Сказал: «Чтоб к тебе также относились». И вышел.
Продолжение следует...
Вторая бабка сидит такая, старая, с морщинистыми руками и добрыми глазами. Смотрит на меня поверх очков и говорит:
— Сынок, мы же с медиками общаемся. Вот сейчас на Питер привезли первую партию — гробы...
Я замер. Чсло прозвучало как приговор. Я только вздохнул и сказал: «Ну, умеешь приободрить, спасибо, бабуля».
Она покачала головой, выписала справку. Я вышел из кабинета с тяжёлым сердцем.
Поехал в тубдиспансер. Приехал, сделали флюорографию — всё чисто. Лёгкие работают как часы. Дальше сердце проверять. А там такая кушетка, железная, армированная, с каркасом. Холодная, как лёд.
Врач — женщина лет пятидесяти, сухая, строгая — кладёт мне руку на грудь и прислоняет спиной к этой конструкции.
Естественно, у меня сердце ёкнуло от холода. Я вздрогнул. Она сразу:
— Ой, у тебя сердце плохое! Какой тебе война, какой тебе контракт, какой тебе спорт? Вообще нельзя заниматься спортом с таким сердцем!
Я начал объяснять: «У тебя внуки есть?» — «Да, есть». — «Ну пускай они идут воевать».
Она в ответ: «Да мне похер, я тебе ничего не выпишу».
Я говорю: «Понял».
Она протягивает листок: «Попейте таблеточки». Я прямо при ней скомкал этот листок и под ноги кинул.
Сказал: «Чтоб к тебе также относились». И вышел.
Продолжение следует...