24.06.2026 05:59
Свои люди.
Свои люди. Моя команда. Часть одиннадцатая: Павел Горшанов
Продолжаю рубрику. Сегодня — о человеке, который не воевал. Который не держал автомат. Но который сделал выбор не менее сложный, чем выбор между жизнью и смертью на передовой. Он выбрал правду.
Знакомьтесь: Павел Горшанов. Журналист. Корреспондент. Ведущий новостей. А теперь — наш брат. Часть команды.
Павел родился 19 апреля 1990 года в Красноярске.
Отец — десантник. Прошёл Афганистан. Был ранен. Был контужен. Как и все, кто вернулся оттуда. Как и все, кто видел то, что не описать словами.
Мать — инженер в университете. Технический склад ума. Дисциплина. Порядок.
Самая обычная семья. Не генералы. Не олигархи. Простые люди с простой, но крепкой судьбой.
Школу Павел не любил. Вообще. Учёба — это было не его. Но была одна черта, которая отличала его с детства: он всегда умел найти выход из любой ситуации.
Не тот, кто тупо идёт по рельсам. Не отличник, который следует учебнику. А тот, кто видит проблему — и обходит её. Или решает. Или находит третий вариант, о котором никто не подумал.
Поэтому получить образование всё-таки получилось. Не потому что заставили. Потому что сам нашёл способ.
До журналистики Павел сменил не одно место работы. Пробовал. Искал. Не держался за то, что не по душе.
Это важная черта. Не каждый способен уйти с тёплого места. Не каждый решится сказать: «Это не моё». А он решался. Раз за разом. Пока не нашёл.
Сначала было «Авторитетное радио». Голос в эфире. Новости. Прямые включения. Первый опыт — и сразу в серьёзном медиа.
Затем — телеканал «Прима». Один из главных телеканалов Красноярска. Корреспондент. Выезды. Съёмки. Сюжеты. Лицо в кадре.
А потом и ведущий новостей. Уже не просто исполнитель — человек, которому доверяют эфир. Который отвечает за то, что увидят и услышат тысячи людей.
Снимал разные сюжеты. Коммунальные проблемы. Специальные репортажи. Культурные события. Профессионально рос. Но всё изменилось в 2022-м.
Когда началась специальная военная операция, Павел стал снимать сюжеты по теме СВО. Первые штурмы. Продвижение войск. И все остальные «успехи», о которых должны были писать СМИ.
Потом — мобилизация. Первые эшелоны военнослужащих. Перроны со слезами жён. Призывники, которые ещё вчера были гражданскими — менеджерами, водителями, студентами. А сегодня — в форме. С вещмешком. К сожалению, некоторые с билетом в один конец.
Он снимал это. Показывал. Пропускал через себя.
А потом бойцы начали возвращаться. И Павел начал записывать интервью. Одно за другим. Десятки.
Ветераны рассказывали о пройденном боевом пути.
О том, через что прошли.
О том, как теряли друзей.
О том, как ждали их семьи.
Но главное — он видел их глаза. Мёртвые глаза. Глаза людей, которые вернулись с войны, но война не ушла из них.
Она осталась внутри. В каждом. В том, как они замолкают на полуслове. В том, как отводят взгляд.
Он видел сломанные судьбы. Инвалидов. Тех, кто оставил на фронте руки, ноги, друзей, часть души. Тех, кто вернулся — но уже никогда не будет прежним.
И с каждым интервью, с каждой историей он всё острее понимал: это не «успехи», о которых нужно писать. Это правда. Страшная, неудобная, неформатная правда.
За освещение темы СВО Павел получил грамоту губернатора края. Но грамота не заглушала вопроса, который уже зрел внутри.
Мы все понимаем: идёт гибридная война. Информационный фронт — такой же важный, как передовая. Это не секрет. Это данность.
Но есть грань. Грань между «работаем в условиях гибридной войны» и «врём».
Павел упёрся в фиктивные отчёты. В доклады, которые рисуют картину, далёкую от реальности. В тексты, которые пишутся не для того, чтобы сообщить правду, а для того, чтобы успокоить кого-то наверху.
Первые лица должны знать правду. Должно видеть реальную картину. Потому что только на основании правды можно принять настоящие, действенные меры. Только зная, что на самом деле происходит, можно помочь тем, кто возвращается.
Продолжаю рубрику. Сегодня — о человеке, который не воевал. Который не держал автомат. Но который сделал выбор не менее сложный, чем выбор между жизнью и смертью на передовой. Он выбрал правду.
Знакомьтесь: Павел Горшанов. Журналист. Корреспондент. Ведущий новостей. А теперь — наш брат. Часть команды.
Павел родился 19 апреля 1990 года в Красноярске.
Отец — десантник. Прошёл Афганистан. Был ранен. Был контужен. Как и все, кто вернулся оттуда. Как и все, кто видел то, что не описать словами.
Мать — инженер в университете. Технический склад ума. Дисциплина. Порядок.
Самая обычная семья. Не генералы. Не олигархи. Простые люди с простой, но крепкой судьбой.
Школу Павел не любил. Вообще. Учёба — это было не его. Но была одна черта, которая отличала его с детства: он всегда умел найти выход из любой ситуации.
Не тот, кто тупо идёт по рельсам. Не отличник, который следует учебнику. А тот, кто видит проблему — и обходит её. Или решает. Или находит третий вариант, о котором никто не подумал.
Поэтому получить образование всё-таки получилось. Не потому что заставили. Потому что сам нашёл способ.
До журналистики Павел сменил не одно место работы. Пробовал. Искал. Не держался за то, что не по душе.
Это важная черта. Не каждый способен уйти с тёплого места. Не каждый решится сказать: «Это не моё». А он решался. Раз за разом. Пока не нашёл.
Сначала было «Авторитетное радио». Голос в эфире. Новости. Прямые включения. Первый опыт — и сразу в серьёзном медиа.
Затем — телеканал «Прима». Один из главных телеканалов Красноярска. Корреспондент. Выезды. Съёмки. Сюжеты. Лицо в кадре.
А потом и ведущий новостей. Уже не просто исполнитель — человек, которому доверяют эфир. Который отвечает за то, что увидят и услышат тысячи людей.
Снимал разные сюжеты. Коммунальные проблемы. Специальные репортажи. Культурные события. Профессионально рос. Но всё изменилось в 2022-м.
Когда началась специальная военная операция, Павел стал снимать сюжеты по теме СВО. Первые штурмы. Продвижение войск. И все остальные «успехи», о которых должны были писать СМИ.
Потом — мобилизация. Первые эшелоны военнослужащих. Перроны со слезами жён. Призывники, которые ещё вчера были гражданскими — менеджерами, водителями, студентами. А сегодня — в форме. С вещмешком. К сожалению, некоторые с билетом в один конец.
Он снимал это. Показывал. Пропускал через себя.
А потом бойцы начали возвращаться. И Павел начал записывать интервью. Одно за другим. Десятки.
Ветераны рассказывали о пройденном боевом пути.
О том, через что прошли.
О том, как теряли друзей.
О том, как ждали их семьи.
Но главное — он видел их глаза. Мёртвые глаза. Глаза людей, которые вернулись с войны, но война не ушла из них.
Она осталась внутри. В каждом. В том, как они замолкают на полуслове. В том, как отводят взгляд.
Он видел сломанные судьбы. Инвалидов. Тех, кто оставил на фронте руки, ноги, друзей, часть души. Тех, кто вернулся — но уже никогда не будет прежним.
И с каждым интервью, с каждой историей он всё острее понимал: это не «успехи», о которых нужно писать. Это правда. Страшная, неудобная, неформатная правда.
За освещение темы СВО Павел получил грамоту губернатора края. Но грамота не заглушала вопроса, который уже зрел внутри.
Мы все понимаем: идёт гибридная война. Информационный фронт — такой же важный, как передовая. Это не секрет. Это данность.
Но есть грань. Грань между «работаем в условиях гибридной войны» и «врём».
Павел упёрся в фиктивные отчёты. В доклады, которые рисуют картину, далёкую от реальности. В тексты, которые пишутся не для того, чтобы сообщить правду, а для того, чтобы успокоить кого-то наверху.
Первые лица должны знать правду. Должно видеть реальную картину. Потому что только на основании правды можно принять настоящие, действенные меры. Только зная, что на самом деле происходит, можно помочь тем, кто возвращается.