⤵️ И тут мне, как внешнему наблюдателю, хочется задать очень неделикатный вопрос. Они признают, что продолжавшаяся 15 ле

⤵️
И тут мне, как внешнему наблюдателю, хочется задать очень неделикатный вопрос. Они признают, что продолжавшаяся 15 лет и стоившая огромных денег стратегия оказалась просто ошибочной. Причём о её ошибочности специалисты говорили ещё до её принятия и в течение всех лет её действия. Встаёт очень простой вопрос: кто принимал эти решения? Кто за них будет отвечать деньгами, политической карьерой, головой? На чьи экспертные заключения эти люди опирались? Как будут отвечать эксперты, которые оправдывали этот переход? На самом деле, пока Европа для себя не задаст эти вопросы и не даст ответа на них в виде, скажем так, кровавых судебных процессов, где люди, которые считались цветом нации, может быть, и не будут репрессированы, как у нас при Сталине, но уж будут сидеть до конца дней своих, - до этого говорить о том, что в Европе кончился зелёный поворот, нельзя. У неё сейчас зелёный поворот не завершился, она просто встала на распутье. В зелёную сторону идти нельзя - нефть дорожает. На атомную энергию пока официально согласилась Италия, и об этом разговаривают Франция и Германия. Но согласиться - это одно. А то, что у вас 30-40 лет не было новых введённых станций, кроме Франции, - это совсем другое. И так просто, от желания, эти станции не появятся.
📍Можно ли вообще найти виноватых в этой ситуации? Я имею в виду не в том, что деньги выделялись не на то и принимались не те решения, а в том, что все решения в Европе на наднациональном уровне - это была просто коммуникация. Собственно, это было поставлено во главу угла: вести полезную коммуникацию, договариваться, искать точки соприкосновения. Как раз вот умер Юрген Хабермас, который, собственно, автор теории коммуникативного действия . А как можно найти виновного, если они просто разговаривали? Никто не принимал никакого решения о переходе к зелёной энергетике, и с этой точки зрения Европа 30 лет не то чтобы плохо управлялась, а просто никем не управлялась. Я боюсь, это очень похоже на правду. Боюсь, что Европа чем-то похожа на нашу внутреннюю ситуацию. Зачем делается коммуникация? А чтобы все чувствовали, что они разделили какое-то решение. И тот, кто принимает решение, ставя свою подпись, опирается на некоторые разделённые решения. Это не он виноват, это они так сказали, а их там 150 человек, а до них ещё 10 воркшопов европейских было, где тоже участвовали по 150 человек. Это т означает, что никакого управления нет, потому что управление по определению - это принятие решений. Решения могут быть практически любыми. Управленец может ставить перед собой задачу что-то изменить к лучшему, а может поставить задачу, чтобы лишь бы за время его управления ничего не изменилось к худшему. Это тоже, как бы нам такие управленцы ни нравились, задача, и она тоже требует решений. Так вот, управленец принимает решение и несёт ответственность за то, что это решение принято. И это принципиальный момент. Если решения не принимаются, у вас нет управления. Если решения как бы принимаются, но за них никто не отвечает, это означает, что решения не принимаются, и у вас опять-таки нет управления. Базовая проблема Евросоюза - в отсутствии субъектности, а тем самым в отсутствии людей, которые готовы принять на себя хоть какую-то ответственность. Знаете, я очень грустно по этому поводу выскажусь. Есть масса претензий к Хабермасу, но этот человек предложил стратегию. Он пытался настаивать на том, чтобы она была реализована. Он уже много лет назад сказал: «Проиграли политику мультикультурализма», он выразился резче. «Ну и живите теперь с этим». Это были его слова. То есть он как раз в этот момент для себя это понял. На него сослались, но его решение принято не было, и со ссылкой на него делали что-то совершенно другое. Так вот, вы будете смеяться: при всех недостатках Хабермаса, которых у него очень много, он, похоже, был последним субъектом, который пытался сыграть за Евросоюз, найти ему смысл существования, стратегические цели, какие-то действия. И очень символично, как символична смерть Дэна Симмонса в день начала иранской войны, так очень символична смерть Хабермаса сейчас.