24.04.2026 16:41
⤵️ Но нужно иметь в виду два момента: опричнина, которую у нас очень любят ругать, но в тот момент, похоже, была единственной возможностью что-то сдел…
⤵️
Но нужно иметь в виду два момента: опричнина, которую у нас очень любят ругать, но в тот момент, похоже, была единственной возможностью что-то сделать, когда в стране разладился механизм управления, и приказы не выполнялись; и второе – традиционная русская стойкость в обороне, которая не дала Баторию взять Смоленск, на что у него были все основания, но не получилось.
◾Двигаемся дальше. Исключение было при Петре. При Петре Алексеевиче работал очень жёсткий и простой принцип: Россия воюет каждый раз с одним противником. Если противников оказывается двое, с одним Россия заключает мир на любых условиях. В этой ситуации Россия могла вести чёткую политику и достигла целей, превратившись из Московии в Российскую империю, а Пётр стал императором. Но, к сожалению, этот эпизод был один. Всё остальное время Россия ставила перед собой много различных политических задач. Как правило, эти задачи не сочетались между собой, и внутри государства происходила борьба за то, какую именно задачу реализовывать сейчас. Борьба заканчивалась тем, что не реализовывалась ни одна задача. Россия всегда оказывалась в состоянии войны с более сильной, чем она, коалицией. Иногда эти войны Россия проигрывала, иногда выигрывала. Самый лучший и классический пример – наполеоновские войны, которые закончились полной победой России. Но, поскольку политики по сути не было, вытащить из этой победы позитивные результаты на долгое время, хотя бы на следующий такт развития, что всегда получается по итогам большой войны, России не удалось.
📍А теперь попытка ответить на вопрос. Российская политика, за исключением очень коротких периодов типа Петра, никогда не была последовательной. В России всегда было несколько политических линий, которые боролись между собой. Основные действия противника были направлены на то, чтобы внести разлад между этими линиями. Линии могли быть даже похожи. Например, после наполеоновских войн Россия одновременно пыталась реализовать православный и панславянский проекты. Они пересекались, но не стопроцентно, и из-за зазоров между ними не реализован был ни тот, ни другой. Зато Россия блестяще втянулась в войну с сильнейшей вражеской коалицией – Крымскую войну. Точно так же, не имея такого желания и пытаясь одновременно реализовать стратегии в Европе, Центральной Азии и на Дальнем Востоке (проект «Желтороссия», проект «Россия морей»), мы влезли в конфликт с Японией, активно поддерживаемой Англией и в меньшей степени другими силами. Эту войну мы тоже безоговорочно проиграли. Перед Второй мировой войной мы колебались между прогерманской и антигерманской политикой. В конечном счёте этот конфликт за нас решил Гитлер своим внезапным и действительно неспровоцированным нападением. Нападение оказалось неожиданным именно потому, что в рамках неопределившейся политики мы не понимали, рассматривать фюрера германской нации как очевидного идеологического врага или как хотя бы временного политического союзника. Обе эти линии постоянно сражались между собой.
📍В послевоенное время, когда Россия считалась сильнейшим военным государством континента, а единственным нашим противником, сколько-нибудь способным нанести нам вред, были Соединённые Штаты Америки (потому что до появления термоядерного оружия с учётом проблем с базами у американцев серьёзных успехов не прогнозировалось, при этом все прогнозировали, что от Европы не останется ни рожек, ни ножек), Россия могла вести сколь угодно активную политику. Но если внимательно изучить политику хоть воинственного Сталина, хоть троцкиста Хрущёва, хоть миролюбивого Брежнева, то можно заметить, что всё время это были попытки найти модус вивенди с политическими противниками и обеспечить какое-никакое устойчивое положение в Европе. Пользуясь тем, что Россия хотела только устойчивости и ничего больше, с нами играли жёстко. Россию и Советский Союз вынуждали на активные акции – Будапешт, Прага, Афганистан, – ни одна из которых в конечном счёте не закончилась успехом на длительной перспективе.
⤵️
Но нужно иметь в виду два момента: опричнина, которую у нас очень любят ругать, но в тот момент, похоже, была единственной возможностью что-то сделать, когда в стране разладился механизм управления, и приказы не выполнялись; и второе – традиционная русская стойкость в обороне, которая не дала Баторию взять Смоленск, на что у него были все основания, но не получилось.
◾Двигаемся дальше. Исключение было при Петре. При Петре Алексеевиче работал очень жёсткий и простой принцип: Россия воюет каждый раз с одним противником. Если противников оказывается двое, с одним Россия заключает мир на любых условиях. В этой ситуации Россия могла вести чёткую политику и достигла целей, превратившись из Московии в Российскую империю, а Пётр стал императором. Но, к сожалению, этот эпизод был один. Всё остальное время Россия ставила перед собой много различных политических задач. Как правило, эти задачи не сочетались между собой, и внутри государства происходила борьба за то, какую именно задачу реализовывать сейчас. Борьба заканчивалась тем, что не реализовывалась ни одна задача. Россия всегда оказывалась в состоянии войны с более сильной, чем она, коалицией. Иногда эти войны Россия проигрывала, иногда выигрывала. Самый лучший и классический пример – наполеоновские войны, которые закончились полной победой России. Но, поскольку политики по сути не было, вытащить из этой победы позитивные результаты на долгое время, хотя бы на следующий такт развития, что всегда получается по итогам большой войны, России не удалось.
📍А теперь попытка ответить на вопрос. Российская политика, за исключением очень коротких периодов типа Петра, никогда не была последовательной. В России всегда было несколько политических линий, которые боролись между собой. Основные действия противника были направлены на то, чтобы внести разлад между этими линиями. Линии могли быть даже похожи. Например, после наполеоновских войн Россия одновременно пыталась реализовать православный и панславянский проекты. Они пересекались, но не стопроцентно, и из-за зазоров между ними не реализован был ни тот, ни другой. Зато Россия блестяще втянулась в войну с сильнейшей вражеской коалицией – Крымскую войну. Точно так же, не имея такого желания и пытаясь одновременно реализовать стратегии в Европе, Центральной Азии и на Дальнем Востоке (проект «Желтороссия», проект «Россия морей»), мы влезли в конфликт с Японией, активно поддерживаемой Англией и в меньшей степени другими силами. Эту войну мы тоже безоговорочно проиграли. Перед Второй мировой войной мы колебались между прогерманской и антигерманской политикой. В конечном счёте этот конфликт за нас решил Гитлер своим внезапным и действительно неспровоцированным нападением. Нападение оказалось неожиданным именно потому, что в рамках неопределившейся политики мы не понимали, рассматривать фюрера германской нации как очевидного идеологического врага или как хотя бы временного политического союзника. Обе эти линии постоянно сражались между собой.
📍В послевоенное время, когда Россия считалась сильнейшим военным государством континента, а единственным нашим противником, сколько-нибудь способным нанести нам вред, были Соединённые Штаты Америки (потому что до появления термоядерного оружия с учётом проблем с базами у американцев серьёзных успехов не прогнозировалось, при этом все прогнозировали, что от Европы не останется ни рожек, ни ножек), Россия могла вести сколь угодно активную политику. Но если внимательно изучить политику хоть воинственного Сталина, хоть троцкиста Хрущёва, хоть миролюбивого Брежнева, то можно заметить, что всё время это были попытки найти модус вивенди с политическими противниками и обеспечить какое-никакое устойчивое положение в Европе. Пользуясь тем, что Россия хотела только устойчивости и ничего больше, с нами играли жёстко. Россию и Советский Союз вынуждали на активные акции – Будапешт, Прага, Афганистан, – ни одна из которых в конечном счёте не закончилась успехом на длительной перспективе.
⤵️