21.04.2026 18:57
Виктор Дольник: иерархии в стае и миф о мужчине-охотнике
На пару десятилетий раньше американского историка Джеймса Скотта наш великий этолог, д.б.н. Виктор Дольник, исходя из палеоантропологии, настаивал (в середине 1980-х годов), что иерархии в человеческой стае появились только в аграрном обществе.
В этом отрывке Дольник также в очередной раз напоминает, что человек по своей сути, эволюционно, не охотник, а падальщик. Отсюда и часто упоминаемый им рассыпающийся миф о мужчине как добытчике. Мужчина-защитник да – от тех же кошачьих, гиен и шакалов, хищных птиц, от мужчин из других стай (которые регулярно похищали женщин, чтобы в их стаях не было близкородственного скрещивания) – но не добытчик.
«Старые представления о долгих сотнях тысяч лет коллективных охот на крупного зверя, а с ними и споры гуманитариев о том, как делили предки человека добычу, теперь стали анахронизмом. Период Больших Охот был кратким счастливым мигом, его прошло далеко не всё человечество, и охотники почти везде вымерли, а не превратились в земледельцев. Те более полутора миллионов лет, когда происходила биологическая эволюция предков разумного человека, туши животных не добывали, а находили. Как в таком случае поступают звери и птицы в хорошо изученной зоологами саванне, довольно ясно: охраняя тушу от конкурентов, её быстро разделывают, растаскивают по кускам и съедают, сколько в кого влезет. Хранить или таскать с собой недоеденное в саванне будет только идиот. Там даже прайду (устойчивой группе) львов и леопарду не всегда удается уберечь добычу от гиен и гиеновых собак. Спрятать ее почти невозможно: грифам и сипам сверху видно всё.
Слабым, ничего не видящим ночью людям (ведь в отличие от старых представлений, мы теперь знаем, что ни костров, ни собак у них не было) подвергнуться из-за остатков туши нападению стай гиен или даже одиночного льва, тоже питающегося чужими объедками, было бы совсем некстати.
Большие запасы пищи впервые, по-видимому, стали появляться у растениеводческих популяций после сбора урожая. В силу мозаичного распределения пригодных для посевов участков и привязанности к ним в таких группах должна была ослабевать оборонительная структура. Вот тут-то их, вместе с их собственностью, и могла подмять под себя иерархически сплоченная группа ничего не производящих людей (паразитов). Она могла выступить в роли захватчиков, а могла и в роли добровольно-принудительных защитников от других захватчиков. Она могла быть местной, говорящей на том же языке, а могла быть и пришлой».
Т.е. иерархии - это тоже очень краткий эволюционный миг в истории человечества. «Первобытно-общинный коммунизм» - вот скорее свойственная нам форма жизни.
Сам Дольник считал лучшей формой правления, близкой к природной пралюдей – древнегреческую полисную демократию.
В этом отрывке Дольник также в очередной раз напоминает, что человек по своей сути, эволюционно, не охотник, а падальщик. Отсюда и часто упоминаемый им рассыпающийся миф о мужчине как добытчике. Мужчина-защитник да – от тех же кошачьих, гиен и шакалов, хищных птиц, от мужчин из других стай (которые регулярно похищали женщин, чтобы в их стаях не было близкородственного скрещивания) – но не добытчик.
«Старые представления о долгих сотнях тысяч лет коллективных охот на крупного зверя, а с ними и споры гуманитариев о том, как делили предки человека добычу, теперь стали анахронизмом. Период Больших Охот был кратким счастливым мигом, его прошло далеко не всё человечество, и охотники почти везде вымерли, а не превратились в земледельцев. Те более полутора миллионов лет, когда происходила биологическая эволюция предков разумного человека, туши животных не добывали, а находили. Как в таком случае поступают звери и птицы в хорошо изученной зоологами саванне, довольно ясно: охраняя тушу от конкурентов, её быстро разделывают, растаскивают по кускам и съедают, сколько в кого влезет. Хранить или таскать с собой недоеденное в саванне будет только идиот. Там даже прайду (устойчивой группе) львов и леопарду не всегда удается уберечь добычу от гиен и гиеновых собак. Спрятать ее почти невозможно: грифам и сипам сверху видно всё.
Слабым, ничего не видящим ночью людям (ведь в отличие от старых представлений, мы теперь знаем, что ни костров, ни собак у них не было) подвергнуться из-за остатков туши нападению стай гиен или даже одиночного льва, тоже питающегося чужими объедками, было бы совсем некстати.
Большие запасы пищи впервые, по-видимому, стали появляться у растениеводческих популяций после сбора урожая. В силу мозаичного распределения пригодных для посевов участков и привязанности к ним в таких группах должна была ослабевать оборонительная структура. Вот тут-то их, вместе с их собственностью, и могла подмять под себя иерархически сплоченная группа ничего не производящих людей (паразитов). Она могла выступить в роли захватчиков, а могла и в роли добровольно-принудительных защитников от других захватчиков. Она могла быть местной, говорящей на том же языке, а могла быть и пришлой».
Т.е. иерархии - это тоже очень краткий эволюционный миг в истории человечества. «Первобытно-общинный коммунизм» - вот скорее свойственная нам форма жизни.
Сам Дольник считал лучшей формой правления, близкой к природной пралюдей – древнегреческую полисную демократию.