03.04.2026 02:39
Настя с Егором рассталась: нож, иконы и тревога Софьи
— Ну как сказать, — ответила она, ставя банки с молоком в холодильник.
— Настя с Егором расстались.
— О как! С чего это вдруг? Всё же хорошо было?
— Хорошо то хорошо, да не всё, видимо. Напал он на неё вчера, пришлось девочке ножом от него отбиваться.
— Что ж ты, надо было ж… А она-то сейчас где? — засуетился Нечеухин.
— Сядь, — резко сказала Софья. — Не мельтеши! Спит она, еле успокоила. Всё обошлось, слава Богу!
— Да я этого сучёныша из-под земли достану, да я ему ноги-руки переломаю и веточки вставлю! Да он у меня забудет, как и чем детей делают!
— Да подожди ты, вставляльщик! Успеешь ещё навалять ему, тем более уехал он, в город. Думаю, на вечернем автобусе. Ты мне вот что скажи, ты иконы в нашей спальне трогал? Те, что на шкафу лежат. Из храма.
— Нет, а зачем мне?
— Вот и я не брала, а сегодня глянула, и лежат не так, и тряпицы, в кои они завёрнуты, сдвинуты.
— Так, может, кошки? Муська любит на шкафу спать, — предположил, остывая, Трофим.
— Может, и кошки, — задумчиво сказала жена. — А, может, кто и пострашнее. Отдавать надо схорон в храм поскорее, вот и батюшка к нам едет, председатель дом ему выделил за рекой, у Авдеевых за огородами. Вот ему и передадим найденное, а не то, неровен час, нарвёмся на лихих людей. Куда собрался?
— Так Настёну погляжу.
— После глянешь. Уревелась девка вчера, пусть поспит, а ты садись завтракать да ложись отдыхать. Небось глаза закрываются от усталости? Бедная девочка, досталось ей вчера, еле успокоила, но и этому досталось, уж Настя постояла за себя!
— Моя школа, — ответил муж.
— Уж лучше бы чтобы знания эти никогда ей не пригодились, — Софья сдёрнула с головы косынку и промокнула глаза.
Нечеухины молча ели за столом, каждый думая о своём, не зная, что впереди их семью ждёт ещё одно испытание.
Продолжение следует
— Настя с Егором расстались.
— О как! С чего это вдруг? Всё же хорошо было?
— Хорошо то хорошо, да не всё, видимо. Напал он на неё вчера, пришлось девочке ножом от него отбиваться.
— Что ж ты, надо было ж… А она-то сейчас где? — засуетился Нечеухин.
— Сядь, — резко сказала Софья. — Не мельтеши! Спит она, еле успокоила. Всё обошлось, слава Богу!
— Да я этого сучёныша из-под земли достану, да я ему ноги-руки переломаю и веточки вставлю! Да он у меня забудет, как и чем детей делают!
— Да подожди ты, вставляльщик! Успеешь ещё навалять ему, тем более уехал он, в город. Думаю, на вечернем автобусе. Ты мне вот что скажи, ты иконы в нашей спальне трогал? Те, что на шкафу лежат. Из храма.
— Нет, а зачем мне?
— Вот и я не брала, а сегодня глянула, и лежат не так, и тряпицы, в кои они завёрнуты, сдвинуты.
— Так, может, кошки? Муська любит на шкафу спать, — предположил, остывая, Трофим.
— Может, и кошки, — задумчиво сказала жена. — А, может, кто и пострашнее. Отдавать надо схорон в храм поскорее, вот и батюшка к нам едет, председатель дом ему выделил за рекой, у Авдеевых за огородами. Вот ему и передадим найденное, а не то, неровен час, нарвёмся на лихих людей. Куда собрался?
— Так Настёну погляжу.
— После глянешь. Уревелась девка вчера, пусть поспит, а ты садись завтракать да ложись отдыхать. Небось глаза закрываются от усталости? Бедная девочка, досталось ей вчера, еле успокоила, но и этому досталось, уж Настя постояла за себя!
— Моя школа, — ответил муж.
— Уж лучше бы чтобы знания эти никогда ей не пригодились, — Софья сдёрнула с головы косынку и промокнула глаза.
Нечеухины молча ели за столом, каждый думая о своём, не зная, что впереди их семью ждёт ещё одно испытание.
Продолжение следует