В начале 1920-х годов СССР перешёл от иррегулярных полевых радиопроб к систематическому внедрению авиационных средств связи, во многом опираясь на нас…

В начале 1920-х годов СССР перешёл от иррегулярных полевых радиопроб к систематическому внедрению авиационных средств связи, во многом опираясь на наследие работ Михаила Александровича Бонч-Бруевича. Его Радиолаборатория НКПС разработала уникальную схему для самолётных радиостанций — на базе супергетеродина, концепции, предложенной Эдвином Армстронгом в 1918 году. Супергетеродинное решение позволяло преобразовывать принимаемую радиочастоту в промежуточную (обычно 455кГц), где была эффективна селекция и усиление сигнала. Эти первые советские комплексы — на лампах 2Ж-1 и 2Ж-2 — совместно с «катодным прерывателем» обеспечили передачу амплитудной модуляции (AM) на диапазонах HF (3–6МГц), достигая дальности более 700 км.

К середине 1930-х годов СССР приступил к производству авиационной УКВ-станции РСИ-3. Этот комплект, состоящий из приёмника «Сокол» и передатчика «Орел», работал в диапазоне 3.75–5МГц (позже до 6МГц) с кварцевой стабилизацией частоты. Масса всего комплекса составляла около 14–15кг, при выходной мощности передатчика в диапазоне 3–5Вт. Приёмник РСИ-4А отличался чувствительностью порядка 1µВ на 1кГц сноса, коэффициент усиления превышал 60дБ. В 1939 году станция стала стандартом для МиГ-1 и МиГ-3.

Тем временем в Германии фирма Lorenz выдала первую практическую систему инструментальной посадки, работавшую в диапазоне 30–33МГц. Позднее концепция стала основой системы ILS.

Британская Imperial Airways активно экспериментировала с дальними маршрутами. В 1937 году были проведены связи с дальностью до 3200км между самолётом и наземными станциями. Японский авиаполёт самолёта Mitsubishi Ki-15 «Kamikaze-go» в том же году, от Токио до Лондона, объединил радионавигацию и визуальное ориентирование.

После катастрофы ТБ-4 «Максим Горький» в 1935 году выяснилось, что радиосвязь велась на разных частотах и без единого протокола. Последовал выпуск инструкций по форматам радиограмм и процедурам установки кварцевых генераторов.

Показательно, что многие идеи и подходы, применённые в авиации, имели параллели в морской радиосвязи. Именно флот стал первым заказчиком радиотелеграфии, и ряд технических решений — от схем искровых генераторов до методов тюнинга антенн — перекочевали из корабельных комплексов в авиационные. Однако специфика авиации — ограниченность габаритов, потребления и масс — потребовала уникальных инженерных компромиссов и стала катализатором перехода к более миниатюрным и высокочастотным системам.

Одной из ключевых структур, обеспечивших научно-инженерную базу в СССР, стал Всесоюзный научно-исследовательский институт радиосвязи (ВНИИ радиосвязи). Институт разрабатывал теоретические модели распространения радиоволн, тестировал схемы частотной стабилизации, занимался вопросами совместимости. Ряд протоколов и структурных решений, применённых в довоенных авиационных радиостанциях, прошли апробацию в его лабораториях.

Не менее важным звеном была школа радистов в Ленинграде. Здесь формировалась кадровая база для ВВС и гражданского флота: специалистов обучали не просто работе на ключе, но и методам устранения помех, чтению спектров, работе с модуляцией. Учебные программы включали как теорию электромагнетизма и схемотехники, так и практику настройки контуров и гетеродинов.

Тем не менее окончательная международная стандартизация, включая частоты VHF 118–137МГц и процедуры ICAO, была закреплена лишь в 1947 году — после создания Международной организации гражданской авиации (ICAO). Но к тому моменту авиационная связь уже уверенно вышла на уровень системного элемента воздушного пространства.