22.05.2026 05:23
День работника суда и история зерцала Петра I
В прошлом году по инициативе председателя Верховного Суда России Игоря Викторовича Краснова установлен профессиональный праздник – День работника суда, отмечаемый 5 ноября – в памятную дату Указа Петра I «О форме суда» (1723 г.).
Наши коллеги из Музея истории судебной системы Иркутской области обратились к теме нормотворчества Петра Великого, что мы разделяем и поддерживаем.
Петровское наследие, в том числе в области суда и правосудия, хорошо изучено и описано историками. Однако особый взгляд на это наследие работников суда, увлеченных историей своей профессии, может открыть нам его новые грани.
Форма суда – это процесс, который придает определенность и действительность правосудию, перенося его из мира идей в мир вещей. Форма суда сопряжена не только с правилами, но и с символами.
Одним из таких символов является зерцало, наглядно демонстрирующее всем посетителям и служащим присутственных мест образы и образцы лучшего поведения, изложенные в указах Петра I. Таково было его желание – чтобы все: и тяжущиеся и судящие смотрели в зерцало как в зеркало совести, помня о том, как дóлжно вести себя суду, в суде и перед судом.
Почти два века суды в империи творились при молчаливом свидетельстве зерцал. Войдя в канцелярский быт с внешней стороны как элемент обстановки, зерцало не осталось таковым, но сотворило собственное, особое содержание, сакрализируя пространство вокруг себя.
Редкий отечественный писатель не обращался в том или ином качестве к теме зерцала в своих произведениях: как художественных, так и публицистических.
Одни при этом обнаруживали несоответствие идеальному символу практических сторон судебно-административной жизни.
Так, в «Мертвых душах» образ председателя палаты Ивана Григорьевича, который сидел «за зерцалом и двумя толстыми книгами … один, как солнце» – это сатира, настоянная на жестком контрасте между должным и сущим. Любил отмечать этот контраст и Лев Толстой: есть он и в «Анне Карениной», и в «Воскресении».
Классики «обижались» на несовершенство жизни из-за собственного неизбывного стремления к идеалу. И зерцало, если они писали про суд, являлось символом такого идеала для этой сферы человеческой жизни.
Наши коллеги из Музея истории судебной системы Иркутской области обратились к теме нормотворчества Петра Великого, что мы разделяем и поддерживаем.
Петровское наследие, в том числе в области суда и правосудия, хорошо изучено и описано историками. Однако особый взгляд на это наследие работников суда, увлеченных историей своей профессии, может открыть нам его новые грани.
Форма суда – это процесс, который придает определенность и действительность правосудию, перенося его из мира идей в мир вещей. Форма суда сопряжена не только с правилами, но и с символами.
Одним из таких символов является зерцало, наглядно демонстрирующее всем посетителям и служащим присутственных мест образы и образцы лучшего поведения, изложенные в указах Петра I. Таково было его желание – чтобы все: и тяжущиеся и судящие смотрели в зерцало как в зеркало совести, помня о том, как дóлжно вести себя суду, в суде и перед судом.
Почти два века суды в империи творились при молчаливом свидетельстве зерцал. Войдя в канцелярский быт с внешней стороны как элемент обстановки, зерцало не осталось таковым, но сотворило собственное, особое содержание, сакрализируя пространство вокруг себя.
Редкий отечественный писатель не обращался в том или ином качестве к теме зерцала в своих произведениях: как художественных, так и публицистических.
Одни при этом обнаруживали несоответствие идеальному символу практических сторон судебно-административной жизни.
Так, в «Мертвых душах» образ председателя палаты Ивана Григорьевича, который сидел «за зерцалом и двумя толстыми книгами … один, как солнце» – это сатира, настоянная на жестком контрасте между должным и сущим. Любил отмечать этот контраст и Лев Толстой: есть он и в «Анне Карениной», и в «Воскресении».
Классики «обижались» на несовершенство жизни из-за собственного неизбывного стремления к идеалу. И зерцало, если они писали про суд, являлось символом такого идеала для этой сферы человеческой жизни.