Я заканчивала оформление документов по предыдущему пациенту, когда тишину ночного дежурства разорвал резкий стук двери.

Я заканчивала оформление документов по предыдущему пациенту, когда тишину ночного дежурства разорвал резкий стук двери. Двое полицейских внесли мужчину лет сорока - он едва держался на ногах, голова безвольно свисала, от него отчётливо пахло алкоголем.

Мгновенно отбросив бумаги, я подошла ближе и начала осмотр. Всё было типично для тяжёлой интоксикации: невнятная речь, шаткая походка, невозможность стоять без опоры. Кожа бледная, слегка липкая, зрачки расширены, реакция на свет замедлена. Замерила показатели: пульс - 110 ударов в минуту, АД - 140/90 мм рт. ст., температура - 35,8С. Периодически пациент терял сознание, а при попытках привести его в чувство раздражённо отмахивался.

Без промедления я отдала распоряжения:
установить периферический венозный катетер;
взять кровь на анализ - определить уровень алкоголя, глюкозы, оценить функцию печени и почек;
выполнить ЭКГ для контроля сердечного ритма;
провести пульсоксиметрию для отслеживания насыщения крови кислородом;
начать инфузионную терапию - ввести солевые растворы для детоксикации и коррекции водно‑электролитного баланса;
ввести витамин B₁ (тиамин) для профилактики энцефалопатии Вернике;
обеспечить согревание - укрыть одеялами и контролировать температуру тела.

Медсестра ловко справилась с катетером, я неотрывно следила за мониторами. Первые полчаса динамика была положительной: дыхание выравнивалось, пульс замедлялся до 95 ударов в минуту. Пациент перестал терять сознание, взгляд стал осмысленнее.
Но внезапно ситуация резко изменилась. На мониторе замигали тревожные сигналы: сатурация упала до 88 %, пульс участился до 125 ударов в минуту, давление начало снижаться - 90/60 мм рт. ст. Пациент вновь потерял сознание, дыхание стало поверхностным и нерегулярным.

Решение о переводе в реанимацию было принято мгновенно. Состояние расценивалось как прогрессирующая дыхательная недостаточность на фоне тяжёлой алкогольной интоксикации, риск аспирации и остановки дыхания.

Совместно с реаниматологом мы подготовили пациента к транспортировке:
обеспечили надёжную проходимость дыхательных путей;
начали подачу увлажнённого кислорода через маску (поток 5 л/мин);
скорректировали схему инфузии с учётом падения давления;
подготовили набор для возможной интубации.

В реанимационном отделении пациента подключили к аппарату мониторинга, продолжили интенсивную терапию. Выполнили дополнительные исследования:
газовый анализ крови - выявил гипоксию и респираторный ацидоз;
расширенный биохимический анализ - показал выраженные электролитные нарушения;
рентгенографию органов грудной клетки - для исключения аспирационной пневмонии.

Через 2 часа интенсивной терапии состояние стабилизировалось:
сатурация поднялась до 96 %;
АД стабилизировалось на уровне 115/75 мм рт. ст.;
пульс - 92 удара в минуту;
дыхание стало ровным и глубоким.

Пациента оставили под круглосуточным наблюдением в реанимации. В течение следующих суток продолжали:
инфузионную терапию с коррекцией электролитов;
оксигенотерапию по показаниям;
контроль неврологического статуса;
профилактику осложнений (в т. ч. аспирации).

К утру второго дня сознание полностью восстановилось, показатели стабилизировались. Пациент смог отвечать на вопросы, осознал серьёзность ситуации.

На третьи сутки, после стабилизации состояния и подтверждения положительной динамики, пациента перевели в терапевтическое отделение для завершения лечения и реабилитации. Я навестила его перед переводом: он выглядел уставшим, но осознавал, что был на грани.

Надеюсь, данный случай останется в его памяти и скорригирует его поведение.