09.07.2026 23:00
Весь класс глумился над хрупкой новенькой, пока не узнал, что за её тихими манерами скрывается боевое прошлое...
Весь класс глумился над хрупкой новенькой, пока не узнал, что за её тихими манерами скрывается боевое прошлое...
Сентябрь 1991 года ворвался в класс не золотой листвой, а запахом сырой известки и дешёвых сигарет «Прима», которыми тянуло из распахнутых окон. Школа номер двенадцать стояла на окраине промышленного городка, пропитанного гарью литейного цеха и тревогой пустых прилавков. Десятый «А» гудел, как растревоженный улей. Выпускной класс, элита, «короли» района — они давно привыкли к анархии. Предыдущая «литераторша», старая Руфина Львовна, сбежала от них в середине прошлого года, хлопнув дверью и пообещав, что ноги её больше не будет в этом серпентарии.
Поэтому, когда в класс быстрым, нервным шагом вошёл директор Виктор Степанович (по кличке «Грач»), никто не замолчал. Продолжали галдеть, играть в карты на задней парте и обсуждать, у кого сегодня «стрелка» за гаражами.
— Тихо! — рявкнул Грач, хлопнув ладонью по столу так, что эхо заметалось под потолком. — Я кому сказал, тишина!
Гул слегка утих, сменившись настороженным вниманием. За спиной директора, в проёме двери, стояла фигура. Когда она вышла на свет, по рядам прокатился сначала вздох изумления, а затем — откровенный свист.
Это была девушка. Вернее, девчонка. Ей на вид нельзя было дать больше восемнадцати. Щуплая, невысокая, в строгом сером платье, которое висело на ней, как на вешалке, и в очках с тонкой металлической оправой. Русые волосы забраны в жидкий пучок на затылке. В руках она сжимала потрёпанный портфель так, будто это спасательный круг.
— Знакомьтесь…
Сентябрь 1991 года ворвался в класс не золотой листвой, а запахом сырой известки и дешёвых сигарет «Прима», которыми тянуло из распахнутых окон. Школа номер двенадцать стояла на окраине промышленного городка, пропитанного гарью литейного цеха и тревогой пустых прилавков. Десятый «А» гудел, как растревоженный улей. Выпускной класс, элита, «короли» района — они давно привыкли к анархии. Предыдущая «литераторша», старая Руфина Львовна, сбежала от них в середине прошлого года, хлопнув дверью и пообещав, что ноги её больше не будет в этом серпентарии.
Поэтому, когда в класс быстрым, нервным шагом вошёл директор Виктор Степанович (по кличке «Грач»), никто не замолчал. Продолжали галдеть, играть в карты на задней парте и обсуждать, у кого сегодня «стрелка» за гаражами.
— Тихо! — рявкнул Грач, хлопнув ладонью по столу так, что эхо заметалось под потолком. — Я кому сказал, тишина!
Гул слегка утих, сменившись настороженным вниманием. За спиной директора, в проёме двери, стояла фигура. Когда она вышла на свет, по рядам прокатился сначала вздох изумления, а затем — откровенный свист.
Это была девушка. Вернее, девчонка. Ей на вид нельзя было дать больше восемнадцати. Щуплая, невысокая, в строгом сером платье, которое висело на ней, как на вешалке, и в очках с тонкой металлической оправой. Русые волосы забраны в жидкий пучок на затылке. В руках она сжимала потрёпанный портфель так, будто это спасательный круг.
— Знакомьтесь…