Макар выгнал Любу с сыном: выбор жены

там, в родном селе, все его сказки, все его «отъезды на заработки» вдруг встали на свои места. Теперь Макару врать не нужно было. Зачем? Она и так всё знала. Врал он теперь только своей законной жене. Вернее, не врал напрямую, а просто не рассказывал ей о Любе, о сыне своём внебрачном. Такое вот «честное» молчание.
Но бесконечно врать мужик не может. Настал момент, когда жена Макара всё узнала. Кто-то из соседей, кто навещал родственников в соседнем районе и видел Макара с Любой, проболтался. Ей рассказали про Любу, про сына, про всю эту двойную жизнь, которая длилась годами.
И тогда Макарова жена поставила его перед выбором:
— Или я, или она. Выбирай, Макар.
Макар, конечно, выбрал её. Зачем ему простушка Люба, если дома ждала крепкая хозяйка, которая держала дом в порядке? Зачем ему было это незаконное бремя, когда можно было сохранить привычную, устоявшуюся жизнь?
Вернувшись на очередной сенокосный сезон, Макар не стал церемониться. Он просто выгнал Любу из дома, где они прожили столько лет.
— Собирай вещи и уходи, — бросил он, не глядя ей в глаза. — Больше ты мне здесь не нужна.
Делать было нечего. Девушка собрала немногочисленные пожитки. С сыном, который к тому времени изрядно подрос и всё понимал, Люба вновь вернулась к матери.
И всё бы ничего. Может быть, со временем Анна Ильинична привыкла бы к внуку, к дочери. Но счастье их было недолгим. Сын Анны Ильиничны, Вадим, узнал о приезде сестры в отчий дом совершенно случайно. Позвонил, как водилось, когда мать получила пенсию.
— Мам, — говорит, — деньги нужны! Ты там, это… не забудь про меня.
Вадим всегда брал у матери деньги «в долг». Хотя еще ни разу не вернул ей ни копейки. Анна Ильинична и не требовала. Что ей, одной, много ли надо? Ей важнее было знать, что сынок жив-здоров и ему хорошо. Но тут мать вынуждена была отказать.
— Да где же я тебе денег возьму, сынок? — отвечала Анна Ильинична. — Любка с внучком у меня живут. Неделю вот уже. Все деньги у меня на продукты ушли, да на внука. У них же нет ничего.
В трубке воцарилась тишина. Вадим переваривал услышанное. Любка? Опять? Даром?
И вот тогда, из своей собственной жадности и давней неприязни к сестре, Вадим придумал самую настоящую теорию заговора. В его голове сложилась картина: Любу никто не бросал, и это их с Макаром коварный план, чтобы Любка с сынишкой бесплатно у матери пожили, пока Макар там, на сенокосе, деньги копит. Ох и хитрая Люба, корыстная, а мать — слишком добрая и доверчивая. Вадим искренне верил в свою выдумку, подкрепленную желанием не делиться материнской пенсией.
— Ты что, мать, совсем ума лишилась? — загремел Вадим в трубку. — Она же тебя обманывает! Сто процентов! Это они с тем хахалем договорились! Гнать её надо, мам! Гнать, пока она тебя до нитки не обобрала!
Вадим не просто звонил и давил, он приехал в деревню ради этого. Целенаправленно, чтобы мать с сестрой поссорить.
— Или она, или я, мам! — заявил он, нависая над матерью. — Выбирай!
Анна Ильинична растерялась. Но сыну поверила. Поверила в его выдумки, и… выгнала Любу.
Люба не стала спорить. Бесполезно. Она молча собрала свои вещи, взяла за руку испуганного сынишку, и они вышли за порог. Под покровом надвигающихся сумерек, чтобы никто из знакомых не увидел её позора. Они пешком пошли в соседнюю деревню.
Плохо бы всё закончилось для Любы и сына её, если бы не добрые люди. На самом краю соседнего посёлка, куда Люба ушла, жили бабушка Нина и дед Саша. Старики. Своих детей у них не было — Бог не дал. Соответственно, и внуков не было, а душа тосковала по детским голосам. Увидели они как-то Любу с малышом. Те сидели поникшие на лавочке у магазина, и мальчик тихонько всхлипывал.
Сердце старой Нины дрогнуло.
— Девчушка, а чего это вы тут сидите? — спросила она ласково. — Откуда вы будете?
Люба, стесняясь, рассказала обрывки своей истории, не вдаваясь в подробности о матери. Старики переглянулись.
— Пойдем-ка к нам, — предложил дед Саша. — У нас летняя кухня есть, там тепло. Переночуете, а там видно будет.
Так Люба с сыном оказались в маленькой, н