12.04.2026 11:16
Сын после измены нашёл любовь: история Дуняши
одной она мне стала, понимаете? Как дочка, которой у меня никогда не было.
А Славик мой в это время со своей Викой «фитнес-красавицей» маялся. Всё у них не слава богу было: то она на диете, то ей на море надо, то он не так на неё посмотрел. В итоге ушла она от него. И к кому бы вы думали? К тренеру своему по этому самому фитнесу!
Пришел Славик ко мне — смурной, злой на весь мир, похудевший.
— Всё, — говорит, — мам. Женщинам только деньги и нужны. Больше ни во что не верю.
А я пироги пеку (уже на своих ногах, слава богу!) и хитро так улыбаюсь.
— Погоди, — говорю, — сынок. Давай-ка мы завтра чай попьем. Ко мне как раз одна знакомая зайти обещала, книжку принести. Ты уж посиди с нами, не ворчи.
В общем, познакомила я их. Как сейчас помню: заходит Дуняша в комнату — в простом платьице, коса через плечо, улыбка стеснительная. Славик мой как сидел с кружкой, так и замер. Глаза вытаращил, а в них прямо написано: «А что, такие еще бывают?».
И знаете, зацепилось. Сначала один вечер просидели, потом он её провожать пошел, потом в библиотеку к ней зачастил — цветы таскал охапками.
Вы не поверите — меньше, чем через год дошло у них дело до женитьбы. Свадьбу скромную сыграли, но такую душевную, что все гости плакали от радости.
Я теперь, когда меня спрашивают, как невестку выбирала, всегда отшучиваюсь:
— У всех нормальных людей на Пасху — куличи да яйца, а у меня день, когда я свою будущую дочку встретила.
Праздник этот я теперь в два раза больше люблю. Один раз — за воскрешение Господне, а второй — за то, что Господь мне через ту корзинку с куличами счастье в дом привел. И невестка моя, Дуняша, до сих пор каждый год сама куличи печет. И знаете что? Они у неё еще вкуснее моих выходят.
А Славик мой в это время со своей Викой «фитнес-красавицей» маялся. Всё у них не слава богу было: то она на диете, то ей на море надо, то он не так на неё посмотрел. В итоге ушла она от него. И к кому бы вы думали? К тренеру своему по этому самому фитнесу!
Пришел Славик ко мне — смурной, злой на весь мир, похудевший.
— Всё, — говорит, — мам. Женщинам только деньги и нужны. Больше ни во что не верю.
А я пироги пеку (уже на своих ногах, слава богу!) и хитро так улыбаюсь.
— Погоди, — говорю, — сынок. Давай-ка мы завтра чай попьем. Ко мне как раз одна знакомая зайти обещала, книжку принести. Ты уж посиди с нами, не ворчи.
В общем, познакомила я их. Как сейчас помню: заходит Дуняша в комнату — в простом платьице, коса через плечо, улыбка стеснительная. Славик мой как сидел с кружкой, так и замер. Глаза вытаращил, а в них прямо написано: «А что, такие еще бывают?».
И знаете, зацепилось. Сначала один вечер просидели, потом он её провожать пошел, потом в библиотеку к ней зачастил — цветы таскал охапками.
Вы не поверите — меньше, чем через год дошло у них дело до женитьбы. Свадьбу скромную сыграли, но такую душевную, что все гости плакали от радости.
Я теперь, когда меня спрашивают, как невестку выбирала, всегда отшучиваюсь:
— У всех нормальных людей на Пасху — куличи да яйца, а у меня день, когда я свою будущую дочку встретила.
Праздник этот я теперь в два раза больше люблю. Один раз — за воскрешение Господне, а второй — за то, что Господь мне через ту корзинку с куличами счастье в дом привел. И невестка моя, Дуняша, до сих пор каждый год сама куличи печет. И знаете что? Они у неё еще вкуснее моих выходят.