Люся беременна: визит к свекрови с новостью

Злые языки — Мам, привет! Ты как сегодня, ничем не занята?
— А что такое? С какой целью интересуетесь?
Светлана Георгиевна, мать моего мужа Гоши, была женщиной «с настроением». Мы могли приехать к ней с полными сумками продуктов, а в ответ получить: «Ой, ну зачем вы приперлись, у меня голова раскалывается». А стоило нам на неделю затихнуть, как начинались звонки Гоше: «Совсем мать забыли! Вспомните, когда хоронить придете!»
Но в этот раз мы решили идти до конца. Повод был такой, что его по телефону не скажешь — только лично, торжественно, глядя в глаза. Я была на втором месяце. Наконец-то! Мы так долго этого ждали.
— Ну, приезжайте, — нехотя сдалась она.
Пока мы ехали в машине, я невольно вспоминала наше первое знакомство. Вернее, не само знакомство, а тот день, когда Гоша объявил, что мы решили пожениться. Светлана Георгиевна тогда, совершенно не стесняясь моего присутствия, обратилась к сыну:
— Гоша, ну ты подумай хорошенько. Ну встречаетесь и встречайтесь. Но жениться-то зачем? Вы же молодые еще, ветер в голове. Сегодня вместе, завтра уже разойдетесь.
Я тогда сидела сама не своя. А она смотрела на меня с такой серьезной физиономией, будто не судьбу сына решала, а давала совет по выбору пылесоса — мол, модель ненадежная, завтра сломается.
Тогда я себе сказала: «Ничего, Люся, вода камень точит. Вот увидит она, какая я хозяйка, как сына её люблю, и оттает». Наивная была, молодая.
Шли годы, а «камень» и не думал точиться. Отношение Светланы Георгиевны ко мне становилось только хуже. Я жаловалась мужу, а он только отмахивался.
— Люся, не бери в голову! Это она так шутит. Своеобразный юмор, привыкнуть надо.
— Извини меня, Гоша, но я такие шутки не понимаю, — возмущалась я. — Ну не похоже это на юмор, когда тебе в глаза говорят, что ты «временное явление». Мне кажется, она меня просто тихо ненавидит.
— Я тебя умоляю! Моя мама и мухи не обидит. Не забивай себе голову всякой ерундой, она тебя по-своему любит.
И я смирилась. Ну, думала, может, и правда я слишком мнительная? Родной сын-то лучше мать знает. Раз говорит — шутит, значит так и есть.
***
И вот мы у неё в гостях.
— Ну, заходите. Обувь ставьте ровнее. Чаю?
Мы прошли на кухню. Гоша буквально подпрыгивал на стуле от нетерпения. Наконец, он не выдержал, схватил мать за руку.
— Мам! В общем, мы не просто так пришли. Готовься... Ты скоро станешь бабушкой! Мы ждем ребенка!
Я замерла, ожидая хоть какой-то искры радости в её глазах. Ну, думаю, это же внук! Родная кровь! Сейчас она вскочит, обнимет нас...
Но… Светлана Георгиевна медленно опустила ложечку в чашку. Посмотрела на сияющего сына через стекла очков, и на её лице появилась неприятная, холодная ухмылка.
— А ты чего такой довольный? — строго отрезала она. — Ишь, расцвел! Еще не известно, чей там ребенок!
В кухне повисла тишина.
Я смотрела на свекровь и не могла поверить своим ушам. Это не было шуткой. В её голосе не было ни капли иронии. Только что мы с Гошей сообщили самую радостную новость в нашей жизни, а в ответ получили ушат помоев.
— Ты чего лыбишься? — свекровь посмотрела на меня в упор. — Думаешь, я ничего не знаю? А вот фигушки. Мне надёжные источники сообщили о твоей разгульной жизни!
Я замерла с открытым ртом. Какая жизнь? Какие источники? Я же из дома-то выхожу либо на работу, либо с Гошей!
— О какой? О разгульной? — я не поверила своим ушам.
— А ты думала, я не узнаю? Я всё про тебя знаю: и как ты с мужиками ночами гуляешь, пока твой муж на сменах пропадает. Всё я про тебя знаю! И про машины, которые тебя подвозят.
Это уже было совсем не смешно. У меня внутри всё закипело. Гоша стоял рядом, бледный.
— Мама, ты что такое несешь? — глухо спросил он. — Какие мужики? Люся же всегда дома!
— Дома она у него... — фыркнула свекровь. — Наивный ты у меня, Гошка. Весь в отца.
Я больше не могла это слушать. Развернулась и выбежала из кухни, схватила в коридоре куртку и умчалась на улицу.
Гоша выбежал следом.
— Люсенька, постой! — он подбежал ко мне, обнял за плечи. — Пожалуйста, подожди меня здесь, за калиткой. Я сейчас. Я