Ссора с матерью и неожиданный визит сестры Анжелы

ривилась.
— Воспитала дочь-амёбу, которая в семье ничего не решает. Тряпка! Неужели ты до сих пор не поняла, что без нашего пинка мужики ничего нормального сделать не могут?!
Тут я не выдержала.
— Может, папа поэтому от тебя и ушёл? Потому что заездила ты его своими «пинками»?
Мама замерла.
— Ты что сейчас сказала? — прошипела она.
— А что слышала, то и сказала! — я уже не могла остановиться. — Хватит распоряжаться чужой жизнью и чужим имуществом. Мы тебе ничего не должны.
Мы поссорились так сильно, как ещё никогда в жизни. Мама, уходя, напоследок вылила на меня еще ушат помоев. Вспомнила, как сколько-то лет назад помогла нам небольшой суммой — мы тогда всё вернули до копейки, но в её памяти это превратилось в «неоплатный долг». Она кричала, что мы обязаны ей по гроб жизни, а теперь, когда она пришла за «своим», мы захлопнули дверь перед её носом.
С одной стороны, на душе было паршиво. А с другой — даже какое-то облегчение появилось. Думала: ну всё, теперь точно отстанет.
Но радость моя была преждевременной. На следующий вечер, когда я только-только начала успокаиваться, в дверь позвонили. На пороге стояла моя сестра Анжела.
— Ого, Настюха, ну и замок! — сразу начала она, проходя в дом без приглашения. — Я полчаса по поселку кружила, пока нашла.
— А адрес тебе кто дал? — спросила её я. — Я вроде не скидывала.
— Мамка дала, кто же ещё! Она мне вчера такое порассказала, что я решила сразу же к тебе заскочить.
Я поняла: начался второй акт мерлезонского балета. Мама прислала тяжелую артиллерию.
— Так, рассказывай, зачем мамку обидела? — Анжела по-хозяйски уселась на диван и закинула ногу на ногу.
— Ничего я её не обижала, Анжел. Мы просто не сошлись во взглядах на нашу собственность. Она хочет нашу квартиру, а я её не отдаю. Вот и вся обида.
— Слушай, я вот не пойму, тебе что, трудно впустить маму в вашу двушку? Вам-то она зачем теперь? Тут вон сколько комнат, хоть в прятки играй.
— Анжела, ты слышишь себя? Эта квартира вообще не моя! Это собственность Кирилла, он её заработал, он за неё платит. Как я могу ею распоряжаться?
— Но ты же можешь поговорить с Кириллом. Это же так просто: мама заезжает в вашу квартиру в центре, а мы с Филиппом переезжаем к ней в однушку. Всё честно, всем хорошо!
Я на несколько секунд просто лишилась дара речи. В голове наконец-то сложился пазл. Так вот почему Анжела так рьяно защищает интересы матери! Это у них, оказывается, целый бизнес-план созрел: мама к нам, а Анжела со своим сожителем Филиппом — в мамину освободившуюся квартиру. Филипп этот её, вечно безработный, перебивается случайными заработками, и жили они до этого в съемной комнате, где всё время скандалили с соседями.
— Вот оно что-о-о… — протянула я. — Значит, вы хотите свои жилищные проблемы за мой счёт решить?
— А что такого? — огрызнулась Анжела. — У вас вон — и дом, и машина, и родители Кирилла подкидывают. А нам как выживать? Ты родная сестра или кто?
Я пообещала ей, что «обязательно поговорю с мужем», лишь бы она поскорее ушла. Видеть её больше не было сил.
Тем же вечером я всё рассказала Кириллу.
— Проходу мне не дают, Кирюш, — вздохнула я, прижавшись к его плечу. — Сначала мама с претензиями, теперь Анжела. Дай, говорят, ключи — и точка.
Кирилл у меня человек спокойный, рассудительный, его сложно вывести из себя.
— Угу… — сказал он и задумался. — А пойти им навстречу ты, я вижу, не хочешь?
— Я не могу, Кирилл. Потому что я знаю — это навсегда. Если они туда въедут, мы их оттуда не выселим. Я лучше сейчас один раз скажу «нет» и буду плохой, чем потом всю жизнь расхлебывать и окончательно рассориться, когда придется их выгонять. Сейчас пообижаются и забудут. А если пустим, а потом попросим на выход — это будет кровная вражда до конца дней.
— Ну, не буду спорить, — согласился Кирилл. — Своих родных ты лучше знаешь.
— И что же делать? Они ведь не отстанут.
Кирилл усмехнулся и хитро посмотрел на меня.
— А ты скажи им, что мы её продали.
— Как продали? — я аж подпрыгнула. — Они же не поверят!
— А тебе-то что? — пожал плечами муж. — Скажи,