Предательство: Валера просит доверенность на продажу машины

Предатель — Доверенность? На твое имя? Чтобы ты продал мою машину?
— Ну да! А чего здесь такого? Я просто не хочу тебя беспокоить.
Мы сидели на кухне, за столом, заваленным счетами и детскими рисунками нашей маленькой дочки Агаты. Валера смотрел на меня своими честными голубыми глазами, и всё звучало так правдоподобно. Наша «тойота» действительно была оформлена на меня, потому что автокредит брали на моё имя. Как и всё остальное. Валера-то у меня самозанятый, а у таких, как известно, с кредитами в банках — сплошная головная боль.
— Ты мне объясни, дорогой, с чего ты вдруг решил машину продавать? — спросила я мужа, глядя ему в глаза.
— Да я тут подумал… — он отвечал, пряча взгляд. — Ты же кредит за неё закрыла? Закрыла! А кроме него ещё по двум кредитам платишь.
— По трём, — поправила я.
— По трём, — он кивнул, задумался, постучал пальцами по столешнице.
Правда. Первый кредит — на оборудование для его «стартапа». Второй — на «сырьё». Третий — когда этот самый «стартап» накрылся, пришлось срочно рассчитываться с «партнёрами», чтобы не вышло скандала. Валера тогда говорил, мол, не переживай, продадим оборудование и всё покроем. Продали. Хорошо, если за треть стоимости. Хватило только чтобы аренду за тот чёртов гараж оплатить, где он два года «генерировал идеи».
Бизнес не взлетел, а кредиты остались. Хорошо хоть моя работа в маркетинговом агентстве позволяла тянуть эту лямку. Зарплаты хватало на всё: на платежи, на жизнь, и даже на кружок рисования и танцевальную студию, куда ходила Агата. А вот мечты об отпуске у моря или новой мебели в гостиную — нет. Их места прочно заняли банковские напоминания в телефоне. Но вот кредит за машину мы наконец выплатили. И мысль о её продаже, чтобы разом закрыть остальные долги, казалась логичной.
— Я думаю так, — осторожно начала я. — Если освободимся от этих грабительских процентов, возьмём потом один нормальный кредит на новенького «китайца». С нуля. С низким процентом.
— Именно! — оживился Валера. — Я уже всё просчитал. Только вот покупатель мой… он в Тамбове.
Я посмотрела на него, пытаясь подметить подвох.
— Ты поедешь в Тамбов? Это же… неблизко!
— Ну да! А чего такого? Там цену хорошую дают.
— А если он… не знаю… передумает? Ты же там один останешься с машиной. Только на дорогу потратишься.
— Не передумает. Я ему полный видеообзор снял, все царапинки показал. Он её ждёт не дождётся. Сам билеты на поезд мне на обратную дорогу уже прислал, электронные.
Он говорил так убедительно, так гладко. И в его глазах читалось такое желание помочь, наконец-то исправить ситуацию, стать героем. И я, дура, поверила. Поверила в этого сорокалетнего мечтателя с сединой на висках и вечными проектами в телефоне.
— Ну… как знаешь, — сдалась я, чувствуя странную смесь надежды и усталости.
На следующий день мы поехали к нотариусу. Контора была маленькая, вся пропахшая пылью и влажностью. Нотариус зачитала стандартный текст. Я подписала, не вникая в юридические дебри. Валера положил бумагу в свой потертый кожаный портфель, тот самый, что я подарила ему на день рождения, когда мы ещё верили в его бизнес.
— Всё, солнышко. Скоро будешь свободна, как птица, — поцеловал он меня в лоб у подъезда нотариальной конторы.
— Позвони, как доедешь, — попросила я.
— Обязательно, — подмигнул он и сел в машину.
Он уехал на нашей синей «тойоте». Я пошла на работу, и весь день меня преследовало странное, щемящее предчувствие. Но я гнала его от себя, думая о том, как через пару дней закрою эти проклятые кредиты. Как вздохну полной грудью.
***
Прошёл день после отъезда Валеры — ни звонка, ни сообщения. Телефон глухо бубнил «абонент недоступен», а в голове начали роиться дурацкие, панические мысли: а вдруг что-то случилось в дороге? Вдруг этот покупатель — и не покупатель вовсе, а какой-нибудь криминальный тип? Я почти не спала в ту ночь, ворочалась, прислушивалась к каждому шороху за окном.
На вторые сутки тишины внутри всё окончательно оборвалось. Руки дрожали, когда я набрала номер свекрови. Может, он хотя бы ей позвонил? Лидия Ник