Андрей жалуется на жену и тестя: Костя слушает

это сейчас было нужно и ему самому? Напиться и забыться, как раньше. До всех этих баб…
Пользуясь молчанием брата, Андрей продолжил жаловаться на свою жизнь.
– Ну вот. Она мне такая: «Ты мужик или тряпка? Мои родители всегда помогали, а ты только ноешь». А я не тряпка. Ты же знаешь…
– А что родители? – наконец спросил Костя.
– А что родители? – горько усмехнулся Андрей, медленно повторив вопрос Константина. – Сначала пустили пожить в квартиру, когда мы в город переехали. Радовались. И я, как дурак, тоже. Думал, раз Нинка их дочка, то всё у нас будет тип-топ. Помогали поначалу. И деньги подкидывали, и за старшим приглядывали. А потом, как отрезало. Говорят: «Вы уже взрослые, крутитесь сами». А сами взяли и стали её сестре помогать. У той мужик хоть и алкаш, но они его жалеют. А нас – нет. А я разве алкаш? Костян, скажи?
– Значит, ты поэтому и вернулся, – кивнул Костя.
– А что мне ещё оставалось делать? – Андрей стукнул кулаком по столу, отчего стопки подпрыгнули. – Нинка с пузом. Да ещё два дармоеда постоянно есть хотят. А она пилит и пилит меня: «Купи им то, они же дети, купи им это…» Только в городе с такими запросами не выжить. Пришлось назад, в эту дыру. К матери. И она же, кстати, тоже от нас нос воротит. Хотя могла бы и понять.
Костя поднял глаза на брата. В них плескалось недоумение и что-то отдалённо похожее на понимание.
– Нинка твоя – баба с амбициями, – сказал он. – Ей не угодишь.
– Угу, – Андрей откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул. – Вот и я про то. Слушай, а чего бы нам не продать мамкин дом? Нафига он ей одной, такой большой? Деньги поделим поровну. Мне на подъём надо, Кость. На новую жизнь. А тебе… Тебе тоже бабки не помешали бы.
Костя дёрнулся, будто его ударили током.
– Ты в своём уме? Это же её дом.
– А матери он на что? – Андрей подался вперёд. – Она старая, ей бы комнатушку в общаге городской взять, и хватит с неё. А как она помрёт, кому здесь достанется? Нам с тобой. Так зачем же ждать? Я с Нинкой говорил, она согласна. Ну, и ты, если хочешь, тоже со своей Ксенией поговори? Хотя, она же тебя кинула.
При упоминании Ксении Костя побелел. Он взял бутылку, но она оказалась пустой. Тогда он просто уставился в окно, за которым догорал закат.
– Все бабки любят, – выдохнул он. – И Нинка твоя, и Ксюха. Она же меня не на мужика променяла, Андрюх. Она на деньги повелась. И плевать ей, что я тут перед ней ковром стелился.
– Вот видишь, – Андрей хлопнул брата по плечу. – Без денег и ты без бабы остался, и я в дерьме. Мать – наша единственная надежда.
Костя молчал долго. Потом медленно кивнул и прошептал:
– А если она не согласится?
– Куда она денется, – уверенно сказал Андрей и поднял пустую стопку, будто произнося тост. – Главное, делай то, что я тебе скажу…
***
Утром следующего дня Егор вышел из офиса рекламной компании и остановился, сжимая в руках визитку с фамилией менеджера, который только что выдал ему информацию о человеке, который заказал и оплатил установку билбордов. Ржевский Денис Сергеевич. Имя не сказать, чтобы знакомое, но фамилия кольнула где-то в подсознании.
Заказ был оформлен официально, через расчетный счет, – значит, этот Ржевский либо человек состоятельный, либо работает на кого-то. Но зачем ему Даша? Егор набрал номер, указанный на визитке:
– Сколько всего щитов было заказано с этим изображением?
Менеджер, видимо, заглянул в документы:
– По договору – десять штук. Размещение по всему городу. Срок – на месяц, – ответил он. – Оплачено вперёд.
– Десять штук, – повторил Егор, чувствуя, как внутри все холодеет. – А адреса установки можете скинуть?
– Это уже коммерческая тайна, извините. Я и так дал вам закрытую информацию, – менеджер потёр ладонью шею, которая ещё чувствовала на себе пальцы Климова. – Если заказчик не даст разрешения, я не имею права.
– Ладно, сам разберусь, – Егор отключился.
Десять билбордов с лицом Даши по всему городу. Это не просто чья-то глупая шутка. Это спланированная акция. И стоила она, судя по расценкам, недешево.
Он завел двигатель и поехал по центральным ул