Право на любовь – 68: Визит Егора к Софии Карловне

Право на любовь - 68 Машина остановилась у входа в частную клинику – красивое здание в современном европейском стиле с колоннами и огромными зеркальными окнами. Егор вышел, поправил пиджак и направился за Игорем Борисовичем, который уже поднялся по ступеням и теперь поджидал его у большой стеклянной двери. Они прошли через холл, пахнущий лекарствами и тонким цветочным ароматом, поднялись на второй этаж и остановились у двери с табличкой «Палата № 4».
Игорь Борисович постучал, приоткрыл дверь и, войдя в палату первым, сказал негромко:
– София Карловна, Климов Егор Васильевич здесь. Пригласить его?
– Пусть войдёт, – раздался старческий, но твёрдый голос.
Егор переступил порог и остановился, чувствуя себя немного неуютно в этой обстановке, которая, впрочем, была мало похожа на привычные всем больничные помещения. Палата Софии Карловны больше напоминала номер в дорогой гостинице: современная ортопедическая кровать, два кресла, между ними столик с фруктами, телевизор на стене.
– Присаживайтесь, молодой человек, – хозяйка палаты, полусидя на постели, сделала жест рукой, показывая на кресло, которое стояло ближе к ней.  – Давайте знакомиться. Как я могу обращаться к вам?
– Егор, – он сел в кресло, в очередной раз пытаясь понять, зачем понадобился этой пожилой даме. – Но мы, София Карловна, кажется, уже знакомы.
София Карловна приподняла бровь.
– Вот как?
– Да. Георгий Максимович Марьянов – мой бывший тесть, – пояснил Егор. – Я был женат на его дочери Эвелине. И именно как супруг Эвелины был представлен вам на приёме, который вы организовали, чтобы представить всем вашу внучку. Вы ещё сказали мне тогда, что я вам кого-то напомнил. 
София Карловна задумалась, помолчала, потом поджала и без того тонкие губы:
– Да, припоминаю. Я ещё подумала: «Что этот парень делает здесь, сильный свободолюбивый волк, пахнущий ветром и лесом среди пресмыкающихся шакалов, готовых продаться за позолоченный ошейник?»
Егор рассмеялся: 
– Тонко подмечено. Примерно так я себя и чувствовал.
– Но теперь ты муж Дарьи, – сказала София Карловна, и в её голосе послышались металлические нотки. – И я хочу узнать, почему ты женился на ней? Что заставило тебя уйти от Эвелины к моей правнучке?
Егор выпрямился и взгляд его стал сдержанным и строгим.
– Если откровенно, София Карловна, я не люблю, когда мне лезут в душу, – проговорил он, не сводя взгляда со старушки, также внимательно рассматривающей его. – Но вам я скажу. Потому что вы и сами всё понимаете. Мне не нужны золотые ошейники. А Даше – золотые клетки. Мы оба выбрали любовь. Вы ведь понимаете, о чём я говорю.
– Такие люди, как вы, – редкость, – вздохнула София Карловна. – Мне почти не встречались. Наверное, поэтому я не привыкла верить людям.
– Вы когда-нибудь любили? По-настоящему?
София Карловна замерла. Она ожидала от Егора чего угодно, только не этого вопроса, и потому оказалась неподготовленной к нему. В глазах пожилой женщины дрогнула внезапно ожившая, давно похороненная боль, которую София Карловна поспешила спрятать за опущенными веками. Она молчала долго, и Егор встревожился, решив, что ей стало плохо. Но она вдруг заговорила, не открывая глаз:
– Я тоже не люблю, когда ко мне лезут в душу, Егор. Но тебе отвечу, потому что ты мне нравишься. От тебя веет силой, уверенностью и … надёжностью. Когда-то, в моей глубокой молодости, в меня был влюблён один парень… Его звали Петром.
Она открыла глаза и посмотрела на Климова с горькой усмешкой.
– Я ведь из ваших мест, Егор. Да-да. И Ольховку знаю прекрасно. И Ольшанку. Мои родители каждое лето снимали там дом у одной учительницы. Как сейчас помню, беленький такой домик, с зелёными ставнями, недалеко от реки. На кроватях подушки горкой – от большой к самой маленькой. Сверху ажурная накидка. А на стенах ковры с оленями. Да, мы с родителями часто приезжали в ваши леса за грибами и ягодами. Мой отец был заядлым грибником. И академиком. Может, вы слышали о Карле Львовиче Ямпольском?
Егор удивлённо кивнул. Конечно, он слышал. Имя академика Ямпольского знала вся страна