София Карловна создаёт заповедник после побега преступника

олько я понял, из психиатрической больницы сбежал преступник. Егор решил не рисковать женой.
София Карловна внимательно посмотрела на помощника. Некоторое время она молчала, обдумывая новость. Потом сказала:
– Это правильно. Жаль только, что я не успела узнать у него, как прошло заседание.
– Я могу рассказать вам, – сказал Игорь Борисович. – Чиновники вполне ясно дали ему понять, что без финансирования его проекты ничего не стоят.
София Карловна кивнула:
– Тогда я буду действовать сама, – сказала она. – Пригласите ко мне нотариуса, вместе с его помощниками.
– Сюда? В клинику? – удивился Игорь Борисович.
– Именно, – отрезала она. – У нас много работы, Игорь…
Помощник кивнул, записывая её распоряжения.
– И ещё, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – На заседание в четверг вместо Егора пойдёте вы. Я скажу, что вы будете говорить. Они подпишут все бумаги о том, что на отмеченной Егором территории будет создан заповедник.
Игорь Борисович замер, держа ручку на весу.
– София Карловна, вы уверены, что хотите именно так распорядиться вашим состоянием?
– Да, – ответила она. – Вся территория, которую так старательно защищает Егор, должна стать особо охраняемой природной территорией. Так это, кажется, называется? Это будет заповедник, Игорь. Петровский заповедник.
***
Рабочий день в амбулатории подходил к концу. Наталья навела порядок на процедурном столе, сложила инструменты, потом сняла перчатки и бросила их в мусорное ведро. За окном уже смеркалось, и тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь оконное стекло.
Наталья выглянула на улицу и её сердце забилось чаще.
У крыльца, прислонившись к капоту старого «УАЗа», стоял Тимофей. В руках он держал букет полевых цветов – последних, осенних, но все ещё ароматных и красивых. Он увидел её в окне и помахал свободной рукой.
Наталья улыбнулась в ответ, чувствуя, как что-то горячее разливается у неё в груди. Последние две недели Тимофей приезжал за ней каждый вечер. Сначала она стеснялась, краснела и отказывалась от таких откровенных знаков внимания, но он был настойчив – мягко и ненавязчиво. И теперь она уже привыкла к его машине у крыльца амбулатории и сдержанной, но тёплой улыбке.
Она быстро сняла халат, повесила на крючок, взяла сумку и вышла. Осенний воздух пах прелой листвой и дымом – где-то жгли сухие ветки. Тимофей шагнул ей навстречу, протягивая цветы.
– Это тебе, – сказал он. – Последние в этом году. Скоро заморозки ударят.
Наталья взяла букет, поднесла к лицу, вдохнула горьковатый запах увядающих трав. Потом благодарно посмотрела на него.
– Садись, – сказал он, открывая дверцу. – Отвезу тебя домой.
Она села, и машина тронулась. За окном поплыли тёмные улицы, редкие фонари, деревенские дома. Но через пару минут Наталья поняла, что они едут в другую сторону от её дома.
Она повернулась к Тимофею, вопросительно подняв бровь.
– Я хочу тебе кое-что показать, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги. – Не бойся, это недалеко.
Они свернули на широкую улицу, и через несколько минут впереди показался дом – крепкий, рубленый, с резными наличниками на окнах. Большой участок, аккуратный забор, а за ним – ряды ульев и огородные грядки.
Тимофей заглушил мотор и вышел первым, помогая Наталье выбраться из машины. Она стояла у калитки, сжимая в руках букет, и смотрела на дом.
– Заходи, – сказал он, открывая калитку.
Она вошла во двор. Вокруг было тихо, только пчёлы лениво гудели в ульях, да где-то вдалеке лаяла собака.
Внутри дом оказался уютным, пахло деревом и мёдом.
– Наташа, переходите с Анютой сюда ко мне. После развода я живут один. А хочу с тобой. Здесь места много, хватит всем. Я всё сделаю, чтобы вам было хорошо.
Она смотрела на него, и в глазах её стоял страх. Не перед ним, а перед шагом, который нужно было сделать. Она покачала головой, подняла руки и начала объяснять это жестами, быстро, сбивчиво.
Он смотрел на её руки, на её лицо, и понимал всё, что она хотела сказать. А потом шагнул к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал. Наталья замерла на секунду, а потом ответила – робко, неуве