Дочь — Тимур, ты же не против, если моя дочь поживёт в моей квартире, пока я тут у тебя?

Дочь — Тимур, ты же не против, если моя дочь поживёт в моей квартире, пока я тут у тебя?
— Не против, конечно. Наташ, ты зачем спрашиваешь? Это же твоя квартира. Тебе и решать.
Я недавно переехала к Тимуру. Мы познакомились два года назад. Он разведён, я тоже давно с мужем не живу. У него взрослые дети, разъехались кто куда, моя Лера тоже институт окончила. В общем, настало то самое время, когда можно было строить отношения без оглядки назад.
— Мама, и что ты в нём нашла? — ворчала поначалу Лера.
Её можно было понять. Она всё ждала, что я папашу её непутёвого, Олега, прощу и обратно в семью позову. Она-то его любит, для неё он — «папочка родной», воскресный праздник с мороженым. А мне этот паразит лучшие годы жизни испортил: вечные долги, враньё и диванная философия.
— Много чего нашла, — отвечала я дочери спокойно. — Нашла то, чего в твоём отце сроду не было. Когда мужчина — это мужчина. Когда за ним, как за каменной стеной. Вот!
Не понимала дочка. Да я от неё понимания и не требовала. Я же не для неё живу, а для себя. Честно говоря, я просто устала жить для кого-то. Сначала для родителей — «хорошая девочка», потом для Олега — «терпеливая жена», потом для Леры — «заботливая мать». Хватит. Пора бы и себе уделить внимание. А Тимур — это было как раз «для себя». Чуткий, внимательный. Цветы дарит не после косяков или на праздник, а просто так, потому что мимо магазина цветочного шёл и про меня вспомнил.
Поэтому, когда Тимур предложил переехать к нему, я согласилась сразу. Он жил в большом доме вместе с престарелым отцом. Мамы его уже четыре года как не было, и в доме не хватало женской руки. Впервые в жизни мне было в радость быть просто хозяйкой. Я стала готовить — много, вкусно, с душой. Мы часто сидели в беседке, увитой виноградом. Приходили друзья Тимура, мужчины жарили мясо, мы с женщинами накрывали стол, смеялись. Это была настоящая жизнь, спокойная и сытая.
Свою квартиру я оставила. Думала сдавать, прибавка к зарплате не лишняя, но всё руки не доходили. А тут Лера пришла.
— Мам, а может, я поживу пока в нашей квартире? А? Ты же не против?
А я как-то не думала, что она захочет там жить. Она уже несколько лет, как с парнем жила. А тут, оказывается, они решили «поставить отношения на паузу». Так моя дочь осталась без крыши над головой.
— Да ради бога, живи, — пожала я плечами.
К Тимуру я её звать не собиралась. Во-первых, она бы сама не пошла, гордая. Во-вторых, ну зачем мне это? Дочь уже взрослая, мы бы с ней через три дня начали спорить из-за каждой чашки. Отдала ей ключи, проинструктировала: где квитанции, как счётчики подавать. Она, конечно, всё мимо ушей пропустила, кивала только: «Да, мам, разберусь».
 
Прошло месяца два. Я к дочери не лезу. Как она там живёт, чем живёт… И вот как-то по работе оказалась я в своём районе. Нужно было подождать человека целый час, а на улице дождь зарядил. Думаю: чего я в машине сидеть буду? Зайду к себе, чаю выпью, заодно посмотрю, не заросла ли квартира мхом. Дочь предупреждать не стала — она в это время на работе должна быть.
Поднялась на этаж, открыла замок — он так мягко щёлкнул, по-родному. Захожу, вешаю плащ, и тут... из кухни доносится звон посуды и тяжелое шарканье.
В коридор выходит женщина в моём любимом фартуке. Я застыла. На меня смотрела Анна Борисовна — моя бывшая свекровь. Та самая женщина, которая крови у меня выпила по самое не балуй. Ну и после развода с Олегом мы с ней, естественно, не общались.
Я стояла и не знала, что сказать. В моей квартире сейчас хозяйничала та, которая когда-то называла меня «пустым местом».
— Анна Борисовна? — выдавила я наконец. — А вы, простите, каким ветром здесь?
Анна Борисовна, заметно постаревшая, но сохранившая свою вечно недовольную мимику, растерянно поправила фартук.
— Так меня Лерочка пригласила, — ответила она.
— Лерочка пригласила? — переспросила я.
Я знала, что дочь общается с бабушкой, никогда не запрещала. Но одно дело — чаепития по выходным, и совсем другое — видеть этот натюрморт в своей прихожей.
— А где сама Лерочка? — спро