Свекровь в моей квартире: поручительство за кредиты сына

сила я.
— Не знаю. На работе, наверное, — буркнула старуха.
— То есть Лера вас в гости позвала, а сама на работе?
Анна Борисовна растерялась. И только сейчас, окинув её взглядом — домашний халат, растоптанные тапочки, не уложенные волосы, я всё поняла. Моя бывшая, ненавистная свекровь, которая годами втаптывала меня в грязь, преспокойно живет в моей квартире!
— Анна Борисовна, а что, собственно, происходит? — перешла я в наступление.
— А что происходит? — она включила свою любимую тактику «непонимающей овечки».
— После всего, что между нами было? После всех гадостей, которые вы мне в лицо говорили, когда я уходила от вашего Олега? Вы теперь спите в моей постели и едите на моей кухне?
Она молчала, только губы её подрагивали. Ей нечего было сказать.
— А что случилось с вашей комнатой в коммуналке? — не унималась я. — Неужели вам надоело ругаться с соседями, и вы решили переехать в наш «муравейник»? Вы же, помнится, кости мне перемывали за этот район, мол, окраина и контингент не тот.
Она только моргала.
— Ну? Что с комнатой, я вас спрашиваю?
— Так её же... забрали у меня. За кредиты, — выдавила она наконец.
— Какие кредиты? Вы же их как огня боялись!
— Не мои... Олега кредиты. Я у него поручителем была...
Я чуть дар речи не потеряла. Знала, что Олег — человек без совести, но чтобы выставить родную мать на улицу? На миг мне даже стало её жалко. Старая, глупая женщина. Но тут в голове щёлкнуло.
— Подождите, — я прищурилась. — Ваш сынок... он тоже здесь живёт?
Анна Борисовна не ответила, но отвела взгляд, и я всё поняла. Да. Ну, доча... ну, добрая душа! Приютила всю эту шушеру под моей крышей! В тот момент я искренне пожалела, что поощряла её общение с «папочкой» все эти годы. Если она и дальше будет тащить их на себе, то вся её жизнь уйдет на оплату их бесконечных долгов.
— В общем, так, Анна Борисовна, — сказала я, глубоко вздохнув. — Звоните своему Олегу. Собирайте узлы. Чтобы сегодня же духу вашего здесь не было.
— А как же так? — она всплеснула руками. — Куда же мы пойдем?
— Я не знаю, куда вы пойдете. Но здесь вы не останетесь. Я сейчас ухожу по делам. Вернусь через два часа — и чтобы вещи были собраны. Я провожу вас и закрою дверь.
Я вышла из квартиры, и меня буквально трясло. Не прошло и получаса, как зазвонил телефон. Лера.
Боже, чего я только не выслушала! Из разговора я узнала, что я — черствая, бессердечная мегера, что я лезу в её жизнь и что она вообще не хочет иметь со мной ничего общего. Я пыталась объяснить ей, что она сажает себе на шею паразитов, что их долги скоро станут её долгами. Она не слушала.
— У тебя есть выбор, Лера, — сказала я жестко. — Либо ты остаешься в этой квартире одна, либо уходишь на все четыре стороны вместе со своим проблемным папашей и его матерью.
Она выбрала их. Ушла, гордо хлопнув дверью.
Ровно месяц. Столько ей понадобилось, чтобы понять, с кем она связалась. Через тридцать дней — звонок. Сквозь слёзы она призналась, как ошибалась. За этот месяц «родственники» умудрились проесть все её сбережения, заложить её ноутбук и оставить её с долгами за аренду квартиры и коммуналку. Что ей оставалось? Конечно, звонить матери.
Я позвала её жить к нам с Тимуром. Свою квартиру я к тому моменту уже сдала приличным людям — договор подписан, деньги получены.
Но теперь я сама хотела, чтобы Лера пожила с нами. Чтобы она увидела, какими бывают настоящие мужчины. Чтобы увидела Тимура, который заботится о своём отце, уважает меня и держит слово. Ей скоро самой семью строить. Пусть хоть сейчас перед глазами будет достойный пример, а не та пародия на семью, которую она пыталась спасти. Я думаю, это важно. Для её будущего. И для моего спокойствия.