На распутье — 53: Лида вспоминает мать

На распутье - 53 Лида вернулась в кухню, поставила тарелку на стол, тяжело вздохнула, бросив короткий взор на окно. Там, во дворе, гулял лёгкий ветерок, обдувая заросли на грядках. Заброшенный огород запущен донельзя. Лида уставилась на яблони, посаженные вдоль забора, примыкающего к соседскому участку, затем перевела взгляд на сливы, под которыми когда-то собирала опавшие плоды.
— Лида-а!! — кричала ей молодая женщина, махая рукой со стороны сарая.  — Брось! Не подпирай гнилые сливы!
— Мама, — прошептала взрослая Лида, узнав в ней родную мать.
— Лида-а-а! Иди ко мне, чтоб я тебя видела! — поманила рукой женщина, улыбаясь.
— Мамочка, — по щекам Лидии потекли прозрачные ручейки.
Вспомнила мать, её лицо — улыбчивое, всегда весёлое, — нежные руки, голова часто покрыта прозрачной косынкой. Лида заглянула в комнату, чтобы увидеть портрет матери, но его там не оказалось. На его месте, на стене, торчал одинокий гвоздь. Пустой, как и душа Лиды. Воспоминания понеслись, как картинки из диафильма. Лида сидит в траве, мама протягивает ей желтый одуванчик, а потом и целый венок из солнечных цветов. Смех у мамы звонкий, заводной. Вот она посадила Лиду в жестяную ванну, на улице под солнцем, и поливает тёплой водой из ковша. Лида хохочет, разбрызгивая воду, а мама намыливает ей душистым мылом пяточки. Зима. Мама катает её на санках. Бежит, тянет верёвочку, смеётся... Лепит снеговика, ставит на его круглую голову ведро.
— Как назовём? Кто это, мальчик или девочка?
— Маша, – отвечает маленькая Лида, и мама кивает:
— Маруся, значит. Тогда ей нужен платок.
Мама убегает в дом и возвращается со старым, пуховым платком. Повязывает его на шее снеговика.
Новый год. Мама готовит на кухне, поёт и улыбается. Боже, какая же всё-таки у неё светлая, манящая улыбка. Такая притягательная, родная, тёплая…
Лида стояла у стола, не чувствуя пола под ногами. Мама! Кричала её душа, заливаясь горькими слезами. Воспоминания бились в голове, как птицы о стенки решётки, которая плотно сжимала их в маленькой клетке. Из комнаты послышался жуткий, хрипловатый смех отца, который выдернул Лиду из прошлого. Лицо Лиды мгновенно стало хмурым, посеревшим.
— Ненавижу, — прошептала она, бросив полотенце на стол.
Лида ушла в комнату, чтобы проверить сына. Она села рядом с проснувшимся Сашей, который теребил край одеяла и смотрел в потолок.
— Рано утром встанем и уедем, — прошептала ему Лида, поглаживая мальчика по плечу.
Ночью Лида проснулась от грубых прикосновений. Ей снился сон, будто она сидит в огромной клетке и решётки сужаются над её головой, образовывая плотный конус. Очнувшись, Лида ощущала, как её макушку что-то сдавливает. Лида почувствовала омерзительное дыхание над лицом, горячее, вонючее. Она открыла глаза и увидела Степана, который смотрел на неё в упор, сидя верхом.
— Только тихо, - прошептал он и запустил пальцы под ночную сорочку.
Глаза Лиды округлились. Она тут же вскочила, скинув с себя пьяного парня. Степан завалился на пол, больно ударившись лбом о деревянные доски. Он замычал, пытаясь подняться, а Лида в это время подбежала к печке и схватила железный совок с длинной ручкой.
— Только попробуй, — сказала она Стёпе, замахнувшись «оружием».
Степан не отвечал. Он лежал на боку, обхватив голову руками и стонал. Лида не понимала: прикидывается он или действительно так сильно ударился. Но, не теряя времени, она схватила спящего сына на руки и выбежала из дома.
***
— Тёть Ань! — Лида тарабанила кулаком в дверь соседки. — Откройте!
Несколько минут казались долгими часами, пока Лида ждала, когда же её впустят. Анна Фёдоровна медлила. Встала, зевнула, надела халат, сунула ноги в тапки и прошлёпала до двери.
— Кто там?
— Это я, Лида!
— Лида?  — Анна отодвинула засов.
Лида влетела в веранду и быстро закрыла за собой дверь.
— Тёть Ань. Помоги, дай денег на дорогу, я всё верну.
— Куда это ты собралась? — Анна заморгала часто-часто, пытаясь окончательно проснуться. — А я вот… — не стала она слушать ответ и начала изливать своё горе, — Гришеньку оплакиваю.
Женщина шмыгнул